ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джонатан Келлерман – один из самых популярных в мире писателей детективов и триллеров. Свой опыт в области клинической психологии он вложил в более чем 40 романов, каждый из которых становился бест... Дочь убийцы Джонатан Келлерман Jonathan Kellerman THE MURDERER’S DAUTHER Copyright © 2015 by Jonathan Kellerman. This translation is published by arrangement with Ballantine books, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC. Оформление серии А. Саукова, Ф. Барбышева Иллюстрация на суперобложке Филиппа Барбышева © Гольдберг Ю.Я., перевод на русский язык, 2017 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018 Флиртовать эти двое начали в первый же вечер знакомства, а во второй Фандерберк уже взобралась на разделочный стол в кухне и раздвинула ноги. Высокий рост позволял Ардису справиться со своей задачей, не используя скамеечки для ног. Ему только исполнилось двадцать два года, а он уже был законченным алкоголиком и крепко подсел на амфетамин. Доди была на три года моложе его и отличалась пухлыми формами, а менструации у нее всегда были нерегулярными, и ей потребовалось четыре месяца, чтобы понять, что они с Арди зачали ребенка. Как-то вечером, находясь на работе, девушка поняла, что молчать больше нельзя, потому что живот у нее уже выпирал. Она подошла к Блейдсу, который курил бычок и мыл пол, и задрала футболку. – Ага, – произнес он. – Вот оно что. – Точно, – кивнула Доди. Ардис выпустил облачко дыма и пожал плечами. – У меня нет денег, чтобы от него избавиться. – Ладно, – сказала Фандерберк. – Может, я его сохраню… Молодой человек пошел в другой угол зала. – Ты меня любишь, Арди? – спросила его подружка. – Конечно. – Ладно, я его сохраню. – Думаешь? – Может быть. – Как хочешь. * * * Брак даже не обсуждался. Ардис не изъявлял никакого желания, а Доди была бы не против, но считала, что они уже вроде как женаты, потому что живу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Итак, – сказал Рэнсом, – мы остановились на четырех миллионах. Сама по себе эта сумма – неплохой подарок для человека в твоем возрасте, с огромным потенциалом роста. Но, – он взмахнул рукой, – есть еще немного денег, которые Малкольм и Софи инвестировали для себя. Майк отлично поработал и с этими фондами. А еще раньше – его отец. Арт Либер был одним из лучших инвестиционных менеджеров на Восточном побережье. Наш с Малкольмом приятель по Лоуэлл-Хаус. Прекрасный человек, умер много лет назад от рака мочевого пузыря… Были сомнения, справится ли Майк, но он великолепно себя проявил.

Ну вот, опять.

Вероятно, Гарденер почувствовал нетерпение своей новой подопечной, потому что выпрямился и перешел к делу.

– То, что ты увидишь, Грейс, иллюстрирует силу сложных процентов. Сделать надежные инвестиции и не трогать их.

Он вздохнул, а потом выбрал из стопки документов три листа, положил их на стол и подвинул к Блейдс.

Столбцы с акциями, облигациями, денежными средствами – в этом психотерапевт не разбиралась. Буквы и цифры мелким шрифтом. Все плыло у нее перед глазами.

Она отвела взгляд.

– Хорошо, спасибо.

– Грейс! – В голосе Гарденера звучала тревога. – Ты это видела?

– Что?

Юрист выхватил нижний лист, повернул его к женщине, чтобы она могла прочесть, и ткнул пальцем в самый низ страницы.

Общий итог:

Двадцать восемь миллионов шестьсот пятьдесят тысяч долларов.

И сорок девять центов.

– Это, – сказал Рэнсом, –

после

уплаты налогов, Грейс. Ты – очень богатая женщина.

* * *

Доктор Блейдс читала истории о людях, выигравших в лотерею и клявшихся, что их жизнь не изменится. Разумеется, жизнь менялась – только идиоты могли делать вид, что это не так. Нет никакого смысла игнорировать ситуацию, в которой она оказалась. Главное – не утратить контроль.

Она позвонила Майку Либеру и сказала, что потратит часть средств, но хочет, чтобы он продолжал управлять ее деньгами.

– Если нужно потратить, используйте доход, а не основной капитал, – сказал он.

– Какой доход?

– Вы не прочли? У вас не облагаемые налогом облигации. Процент составляет более шестисот тысяч ежегодно. Этого достаточно на туфли и маникюр, правда?

– Более чем достаточно. Значит, продолжаем, как прежде?

– Почему бы и нет? Вы же не против, если я не буду устраивать спектакли, да?

– Прошу прощения?

– К большинству клиентов я должен приезжать два раза в год с графиками и диаграммами, демонстрируя, какой я молодец. Малкольм и Софи понимали, что это пустая трата времени.

– Согласна.

– Кроме того, – сказал Либер, – я хочу предупредить вас с самого начала: в какие-то годы дела будут идти лучше, в какие-то – хуже. Тот, кто осмелится утверждать иное, – бесстыжий обманщик.

– Логично, Майк.