ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джонатан Келлерман – один из самых популярных в мире писателей детективов и триллеров. Свой опыт в области клинической психологии он вложил в более чем 40 романов, каждый из которых становился бест... Дочь убийцы Джонатан Келлерман Jonathan Kellerman THE MURDERER’S DAUTHER Copyright © 2015 by Jonathan Kellerman. This translation is published by arrangement with Ballantine books, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC. Оформление серии А. Саукова, Ф. Барбышева Иллюстрация на суперобложке Филиппа Барбышева © Гольдберг Ю.Я., перевод на русский язык, 2017 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018 Флиртовать эти двое начали в первый же вечер знакомства, а во второй Фандерберк уже взобралась на разделочный стол в кухне и раздвинула ноги. Высокий рост позволял Ардису справиться со своей задачей, не используя скамеечки для ног. Ему только исполнилось двадцать два года, а он уже был законченным алкоголиком и крепко подсел на амфетамин. Доди была на три года моложе его и отличалась пухлыми формами, а менструации у нее всегда были нерегулярными, и ей потребовалось четыре месяца, чтобы понять, что они с Арди зачали ребенка. Как-то вечером, находясь на работе, девушка поняла, что молчать больше нельзя, потому что живот у нее уже выпирал. Она подошла к Блейдсу, который курил бычок и мыл пол, и задрала футболку. – Ага, – произнес он. – Вот оно что. – Точно, – кивнула Доди. Ардис выпустил облачко дыма и пожал плечами. – У меня нет денег, чтобы от него избавиться. – Ладно, – сказала Фандерберк. – Может, я его сохраню… Молодой человек пошел в другой угол зала. – Ты меня любишь, Арди? – спросила его подружка. – Конечно. – Ладно, я его сохраню. – Думаешь? – Может быть. – Как хочешь. * * * Брак даже не обсуждался. Ардис не изъявлял никакого желания, а Доди была бы не против, но считала, что они уже вроде как женаты, потому что живу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все идет гладко до последнего отрезка троса, который тянется к двадцатой станции, где ждет текила или шампанское. На середине пути Блейдс сжимает руками трос и останавливается.

Висит.

Не двигается.

В джунглях тихо. Потом слышатся крики птиц. Потом рокот далекого самолета.

Наконец за ее спиной раздается голос нигерийца:

– Что?

Женщина не отвечает.

Инструктор кричит громче. К нему присоединяется его белокурый коллега, вероятно, скандинав, который ждет Блейдс на другом конце троса.

Она висит.

Оба парня кричат.

Грейс слышит слово «чокнутая».

Она смеется.

Теперь швед, или кто он там, стоит у края двадцатой платформы и умоляюще машет своей подопечной:

– Перехвати трос!

Доктор Блейдс сгибает и выпрямляет ноги. Трос гудит. Она передвигается взад-вперед и раскачивается, словно ребенок на качелях. Играет на тросе, как на струне.

Инструкторы кричат.

Музыка заглушает все.

Грейс думает о красных комнатах, череде красных комнат, алом лабиринте.

Маленькая черная машина с открытым верхом мчится по дороге, которая становится красной.

Задрав голову, женщина рассматривает зажимы, удерживающие ее на обвязке, соединенной с тросом.

Как легко было бы…

Нигериец кричит.

Швед кричит.

Только после того, как исчезают остатки реальности, Грейс начинает действовать.

Закрывает глаза и перехватывает руки.

Разворачивается.

А если б она отстегнула зажим?

Что бы она чувствовала, летя с такой высоты, так долго?

И всем будет наплевать?

Впрочем, неважно. Ей – нет.

Улыбаясь и чувствуя, что тело слушается ее, Грейс начинает двигаться – к безопасности.