Высокая женщина повернулась к коляске и принялась расстегивать удерживавшие ребенка ремни. Доктор Блейдс, спрятавшись за темными очками и газетой, наблюдала за ними с расстояния нескольких ярдов. Наконец женщина с коляской повернулась к ней лицом, подтвердив догадку.
Покорная Аша. Волосы расчесаны на прямой пробор и удерживаются с помощью кожаного ремешка, какие раньше носили хиппи. Черное шелковое платье, чуть короче, чем вчера вечером, – оно доходило только до колен. Сандалии без каблуков. Ни украшений, ни часов.
При дневном свете ее лицо было почти красивым. Если б не эти скулы.
Грейс представила, как Дион, вознамерившийся переделать свой мир, берет один из тех инструментов, которыми работают скульпторы, и начинает вырезать лицо жены. Аша сидит неподвижная и безмолвная, раздавленная непереносимой мукой, а психопат, имеющий над ней власть, режет плоть до самой кости, добиваясь желаемого образа.
Отличная метафора и все такое, но доктор остановила себя – у нее нет времени на подобную ерунду.
Насколько она могла судить, Аша относилась к той категории женщин, которым приятно, когда у них перед носом захлопывают дверь.
Блейдс подняла газету чуть выше и стала смотреть, как жена Диона вытаскивает из коляски одеяло и расстилает его на траве. Разгладив складки, она взяла ребенка, подняла его вверх и улыбнулась.
Малыш, которому было явно меньше года, радостно задрыгал пухлыми ножками. На нем был комбинезон – слава богу, белый, не черный. Аша опустила малыша, прижала его к груди и осторожно села на одеяло, скрестив ноги, как в позе лотоса.
Пару секунд она прижимала ребенка к себе, а потом опустила его рядом с собой. Малыш раскачивался, пытаясь удержать равновесие, но сила тяжести победила, и он начал опрокидываться назад. Мать не дала ему упасть, подставив ладонь под спину.
Судя по умению владеть своим телом, ребенку было пять или шесть месяцев.
Аша улыбалась и не отпускала его, делая вид, что он сидит самостоятельно. Урок ложной уверенности сработал: младенец засмеялся. Лару тоже засмеялась, что-то сказала ему и поцеловала его в нос.
Грейс сидела достаточно далеко и не могла расслышать слов, но мелодичный голос Аши разносился по всему «Парку Острова обезьян».
Ребенок протянул к ней руки; она дала ему палец, за который он ухватился, и принялась осторожно его раскачивать – еще одна игра, развивающая чувство равновесия.
Все это время вторая женщина молча стояла рядом.
Словно осознав это, Аша повернулась к ней и указала на траву.
Невысокая женщина села. Двигалась она скованно.
Эта дама была приблизительно одного возраста с Ашей, но более плотного телосложения, с невыразительным лицом.






