ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Денис Давыдов, гусар, поэт, забияка! Он пишет стихи и басни, рвется на войну, дерется на дуэлях из-за красивейших женщин… И помнит, что эта эпоха – не его! Душа нашего современника, почти пол... Судьба гусара Андрей Анатольевич Посняков Серия «Попаданец» Выпуск 47 © Андрей Посняков, 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * – Ну, все, все, господа. Кончайте! Секундант – верный Бурцов, гуляка и рубаха-парень – подойдя сзади, похлопал Дениса по плечу: – Кончай, кончай, ротмистр. Угомонись, хватит уже. Говорю, хватит, Васильич! – Да я-то что? – пожав плечами, Денис искоса посмотрел на соперника. Тот уже поднялся на ноги, пошатываясь, поискал глазами саблю… Тут подошли и другие секунданты – в синих, с белыми шнурами, доломанах и ментиках. – Все, завязывай, парни! Венькин! Ты не слышал, что ли? Садись, перевязываться будем… Серега, давай бинты. Разгоняя утренний мерцающе-белый туман, поднималось за деревьями солнце. Первые лучи его золотили листву высоких буков и лип, сияли на стволах молодых, выросших на самой опушке березок. Неширокая тропка, вырываясь из леса, взбиралась на холм, вилась по цветочному лугу. Ромашки, васильки, колокольчики. Анютины глазки. И еще какие-то мелкие желтые цветки – во множестве, словно солнышко вдруг наземь упало, разбилось, рассыпалось на тысячу осколков-цветов. В светло-синем утреннем небе проносились разноцветные бабочки, пролетали над самой травой прозрачнокрылые стрекозы. А птицы! Как пели птицы! Рядом, в малиннике, соловей та-ак заливался! Аж душа сворачивалась, право слово. – Это не соловей, Денис. Это малиновка. – Да что ты, Бурцов, дружище?! Что я, соловья от малиновки не отличу? Мы ж с братом все детство – в имении, в деревне. Под Москвою, потом в Грушевке… – О Грушевке твоей мы, однако, слышали. Ладно – пусть соловей. Бурцов рассмеялся, залихватски закинув за плечо ментик, и, глянув на приятелей-секундантов, прищурил глаза: – Однако

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Курсанта тут же отчислили, дело замяли – Огородников считался крупным специалистом, а какой-то там курсант… Одним меньше, одним больше, чего уж!

– А ще кто всяд на чюж конь… тому платить… тому платить… десять гривен!

– А, может, пятьдесят?

– Ой, профессор… Может!

– А что такое вообще гривна, милая девушка?

– Ой, это… это серебра такой кусок… с голову!

Изображая глупенькую беззащитную барышню, Ольга явно переигрывала, однако Огородников велся и на это, особенно – на коротенькую Ольгину юбочку. Прямо глаз с аппетитных девичьих бедер не спускал, козел старый!

– Вы знаете, Ольга… вам бы надо прийти отдельно…

– А я, как вы думаете, сдам?

– Думаю, сдадите… м-да-а… – растекался профессор, млел, шевелил редкими усиками, словно мартовский кот. Ольга, конечно, знала, каким местом придется сдавать, однако же не противилась, совсем даже наоборот. И никто ее за это не осуждал – слава богу, ханжей на курсе не было, всякий знал – каждый крутится, как может. Такая уж жизнь.

Тем не менее Денису почему-то сделалось неприятно. Хотя, казалось бы – кто ему Ольга? Так, просто знакомая… медиум.

После зачета Ольга догнала Дэна на крыльце и, взяв парня под руку, заговорщически заглянула в глаза:

– Ну что? Сегодня еще попробуем? Раз у тебя все так клево сложилось. Ленка обещала прийти. Кстати, она про тебя спрашивала.

– А что выспрашивала? – насторожился молодой человек.

– Ну, всякое. Типа, кто ты да откуда.

– Так мы ж с ней полгода уже знакомы! Ты ведь и знакомила, не помнишь?

– Да помню, – сбегая с крыльца, Ольга махнула рукой. – Только вот она раньше тобой не особо интересовалась, а теперь почему-то – вот!

Дэн закусил губу. Странное томительно-нежное чувство вдруг нахлынуло на него, обволакивало душу и мозг. Леночка… обворожительное создание, вдруг стала интересоваться… кем? Коренастый, крепенький, с круглым крестьянским лицом и курносым носом, даже внешне похожий на своего знаменитого тезку, Дэн уж никак не походил на томного гламурного фрика, упорно пропагандируемого среди молодежи всеми российскими медиа. Разве такой парень, как он, мог понравиться столь утонченной девушке? И вот Леночка вдруг… Впрочем, очень может быть, что так просто спросила, из любопытства, а уж он, Денис, и рад. Уже настроил себе карточных домиков, нафантазировал… Что ж, бывает и так.

В этот раз он решил выйти к Ольге пораньше. Стоял конец мая, та чудная пора, когда холодное цветенье черемухи перемежалось пряным запахом трав, разносившимся по всему парку.