Комната оказалась тесноватой, но симпатично обставленной: со светлым деревянным полом, настоящим камином, микроволновкой, двумя массивными, широкими письменными столами и встроенными книжными полками, заодно служащими лестницей к тому, в чем Люс лишь теперь опознала верхнюю койку.
Она заметила ванную комнатку за сдвижной деревянной дверью. И – ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы окончательно в этом увериться, – окно, выходящее на океан. Неплохо для девочки, которая провела весь последний месяц за разглядыванием заросшего старого кладбища из комнаты, больше подходящей для больницы, чем для школы. Но с другой стороны, заросшее старое кладбище и та комната означали, что она вместе с Дэниелом. Она едва начала обживаться в Мече и Кресте. А теперь опять придется все начинать заново.
– Франческа ни словом не упомянула о том, что у меня будет соседка по комнате.
По выражению лица Шелби Люс сразу поняла, что ляпнула что-то не то.
Она наскоро окинула взглядом внутреннее убранство комнаты. Люс никогда не доверяла собственному дизайнерскому чутью или же никогда не имела возможности ему потакать. Она не слишком надолго задержалась в Мече и Кресте, чтобы всерьез заняться украшательством, но и до этого ее комната в Довере оставалась пустынной и белостенной. Стерильный шик, как однажды выразилась Келли.
В этой же комнате, напротив, было что-то по-своему… стильное. Разнообразные растения в горшках, которых Люс никогда прежде не видела, выстроились на подоконнике; под потолком тянулись гирлянды молитвенных флажков. Лоскутное одеяло неяркой расцветки свесилось с верхней койки, частично заслонив астрологический календарь, наклеенный поверх зеркала.
– А ты что думала? Что они освободят для тебя комнаты декана только потому, что ты Люсинда Прайс?
– Э-э, нет, – покачала головой Люс. – Я вовсе не это имела в виду. Погоди, а откуда ты знаешь, как меня зовут?
Карие с зелеными крапинками глаза соседки, казалось, прикипели к потрепанной серой пижаме Люс.
– Так ты действительно Люсинда Прайс? Ну и повезло мне!
Та утратила дар речи.
– Прости, – медленно выдохнув, умерила натиск Шелби и присела на краешек кровати Люс. – Я единственный ребенок в семье. Леон – это мой психотерапевт – все добивается, чтобы я вела себя не так грубо, когда встречаюсь с человеком впервые.
– И что, помогает?
Люс тоже была единственным ребенком, но не держалась враждебно с каждым встреченным незнакомцем.
– Я имела в виду, что… – пояснила Шелби, смущенно поерзав, – я не привыкла делиться. Не могли бы мы, – предложила она, вскинув голову, – перемотать назад?
– Было бы чудесно.
– Ладно, – заявила Шелби и глубоко вздохнула.






