Но затем невысокая девочка-изгой выступила вперед, склонила голову набок, словно собака, прислушивающаяся к тихому свисту, вскинула серебряный лук и нацелила его в упор в грудь Майлза.
– Никакой пощады, – невыразительно сообщила она.
Майлз оказался беззащитным перед этой странной лучницей, которая выглядела так, будто вовсе не имела представления о пощаде, даже для самого милого, самого невинного паренька на свете.
– Стой! – крикнула Люс.
Когда она выбежала из сарая, пульс грохотал у нее в ушах. Она знала, что вокруг продолжается бой, но видела только эту стрелу, нацеленную в грудь Майлзу. Готовую убить еще одного ее друга.
Девочка-изгой повернула голову. Ее пустые глаза обратились к Люс, затем слегка расширились, словно она и впрямь, как говорила Арриана, могла видеть огонь ее души.
– Не стреляй в него, – попросила Люс и, сдаваясь, подняла руки. – Это за мной вы пришли.
– Ты не убьешь его… только потому, что я прошу этого не делать? – переспросила Люс, настолько озадаченная, что даже рассмеялась. – Я-то думала, вы хотите меня убить.
– Убить тебя? – Неживой голос изгоя поднялся выше, что означало, очевидно, удивление. – Вовсе нет. Мы готовы умереть за тебя. Мы хотим, чтобы ты пошла с нами. Ты последняя надежда. Наш пропуск.
– Пропуск? – озвучил Майлз то, что сама Люс не смогла выговорить от изумления. – Куда?
– На небеса, конечно, – ответила лучница, уставившись на девочку мертвыми глазами. – Ты плата.
– Нет, – замотала головой Люс.
Чужие слова бились в ее сознании, отдаваясь эхом, от которого она сама себе казалась невыносимо пустой.
«Пропуск на небеса. Плата».
Люс не понимала. Изгои возьмут ее – и сделают что? Воспользуются ею, как козырем на переговорах? Эта девочка не могла даже увидеть ее, не то что понять, кто она! Если Люс чему и научилась в Прибрежной, так это тому, что мифы при пересказе неизбежно искажаются. Они чересчур стары, чересчур запутанны. Каждому известно об истории, в которую так долго была вовлечена Люс, но, похоже, никто не знает причин.
– Не слушай ее, Люс. Она чудовище.
Крылья Дэниела дрожали. Как будто он считал, что ее могут уговорить уйти. Плечи Люс охватил зуд, жаркое покалывание, не затронувшее остальное ее тело.
– Люсинда? – окликнула ее девочка-изгой.
– Ладно, погоди минутку, – ответила ей Люс и повернулась к Дэниелу. – Я хочу знать, что это за перемирие. И не отговаривайся, что не можешь объяснить. Скажи правду. Ты мне обязан.
– Ты права, – к удивлению девочки, признал Дэниел, то и дело украдкой бросая взгляды на лучницу, как будто та в любой миг могла похитить Люс. – Его заключили мы с Кэмом. Мы договорились отложить наши разногласия на восемнадцать дней. Все ангелы и демоны. Мы объединились для охоты на прочих врагов. Вроде них, – уточнил он, указав на изгоя.
– Но почему?
– Ради тебя.






