ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он протянул ей кольцо и показал гравировку на внутренней стороне: два круга, один из которых был охвачен пламенем.

— Они были отрицателями.

Девушка пожала плечами и вернулась к еде.

— Трупы?..

— Камень на шею — и в реку.

— Да, ты знаешь свое дело, — протянул Аль-Сорна.

Заслышав суровые ноты в его тоне, Рива подняла глаза и заметила во взгляде то, что снова разожгло ее гнев: разочарование.

— Слушай, Темный Меч, я здесь не по собственному выбору. Мне нужен клинок Истинного Меча, чтобы разрушить ваше нечестивое Королевство и заслужить любовь Отца. Я тебе не сестра, не подружка и не ученица. Мне плевать на твое одобрение или порицание.

Наступившую долгую паузу прервало покашливание Норина.

— Пора отправляться за капитаном стражи, милорд. Если уж все нужно сделать сегодня.

— Уже не нужно, Джанрил, — сказал Аль-Сорна и бросил Риве кольцо. — Сохрани его, ты заслужила.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Френтис

Человек с обритой головой закашлялся, окрасив песок кровью, и со слабым стоном умер. Френтис выпустил меч, тот упал рядом с телом. Он стоял и ждал, не шевелясь и ничего не говоря, лишь хрипло дышал. На этот раз все было непросто: четверо врагов вместо обычных двух или трех. Из ниш, темнеющих в стенах ямы, поспешно выскочили рабы и принялись наводить порядок, утаскивая трупы и собирая оружие. Они старались держаться подальше от Френтиса: временами жажда убийства, внушенная надсмотрщиком, долго не отпускала бойца.

— Превосходно, — послышался голос откуда-то сверху.

Сегодня наблюдателей было трое: к надсмотрщику присоединились хозяин и какая-то незнакомая женщина.

— С трудом верилось, что его навыки можно было еще усовершенствовать, — продолжил хозяин. — Прими мои поздравления, Вастир.

— Мое единственное желание — услужить вам, советник, — ответил тот с точно отмеренной дозой подобострастного раболепия. Он был прилежным парнем и никогда не переигрывал.

— Ну, что скажете? — поинтересовался хозяин у женщины. — Отвечает ли он требованиям нашего Союзника?

— Насчет Союзника не скажу, однако мое одобрение у него уже есть, — ответила женщина. Френтис отметил, что ее тон был лишен не то что подобострастия, но хотя бы тени уважения.

Находясь в тот миг под воздействием чужой воли, Френтис не мог выразить ни удивления, ни какой-либо другой эмоции, не разрешенной ему надзирателем, однако вздрогнул, когда женщина ловко спрыгнула в яму с высоты добрых десяти футов. На ней была парадная одежда воларской аристократки, темные волосы стянуты узлом на затылке, на красивом лице отражалось что-то кошачье, в глазах блестел огонек любопытства. Она смерила взглядом обнаженного Френтиса.