ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оно возвышалось посреди пустыни Вакеш, словно остров в океане песка. Когда солнце стояло в зените, жара делалась такой, что даже надсмотрщики бросали свои труды. К западу и к северу уходили караванные пути. Все это Френтис запомнил, когда его сюда везли. В то время у него еще сохранялась надежда на побег.

Женщина привела его к ступеням, вырезанным в западном склоне и извилисто уходящим вниз. Прошел чуть ли не час, прежде чем их ступни коснулись песка. Там их ждал раб с четырьмя лошадьми: двумя верховыми и еще двумя, навьюченными поклажей. Женщина забрала у раба поводья и махнула рукой, отпуская его.

— Я вдова землевладельца из провинции Эскетия, — сказала она Френтису. — У меня есть кое-какие дела в Миртеске, ты же станешь моим телохранителем, обязанным доставить меня туда целой и невредимой.

Предоставив ему заботу о вьючных животных, вскочила на высокую серую кобылу, которая определенно знала всадницу и добродушно фыркнула, когда та похлопала ее по шее. В разрезах на юбке, сделанных, чтобы удобно было сидеть в седле, в лучах утреннего солнца забронзовели обнаженные бедра. Френтис отвернулся и пошел к лошадям.

Поклажа состояла в основном из пищи и воды и была достаточной, по его прикидкам, для путешествия в Миртеск. Лошади выглядели вполне здоровыми и ухоженными, чтобы не пасть в пустыне. Подковы были широкими, но легкими, как раз подходящими для поездки по песку. Френтис вспомнил альпиранскую пустыню и обильную жатву, которую она собрала среди лошадей его разведывательного отряда, пока их кузнецы не научились копировать подковы императорской кавалерии. Он часто думал об Альпиранской войне. Несмотря на потоки крови, пролитые в обреченной на неудачу попытке воплотить в жизнь видения сумасшедшего короля, время, проведенное в Волчьем легионе с братьями по ордену и Ваэлином, было лучшим в его жизни. Вдруг шрамы ожгло огнем — женщина нетерпеливо повернулась в седле.

Он покрепче затянул завязки на мешках и вскочил на черного жеребца. Конь был молод и горяч, почувствовав седока, он всхрапнул и встал на дыбы. Френтис наклонился к самому его уху и тихонько прошептал что-то. Животное тут же успокоилось и двинулось вперед, когда Френтис легонько сжал каблуками его бока. Вьючные лошади двинулись следом.

— Впечатляюще. Видела несколько раз такое. Кто тебя научил? — спросила женщина, посылая свою лошадь вперед. В голосе прозвучали командные нотки, незримые путы слегка натянулись.

— Один безумец, — ответил Френтис, вспоминая заговорщицкую улыбку мастера Ренсиаля, когда тот передавал ему свой секрет.

Насколько он знал, мастер конюшен никогда прежде никого этому не учил. «Похоже на Тьму, да? — проговорил Ренсиаль и, как всегда, визгливо захихикал.