Забыл, как я ночью самостоятельно застрелила оленя?
— Ну, положим, что так. Однако кроме лука существует еще масса другого оружия.
Рива надулась — он знал, что это говорит о внутреннем раздоре. «Размышляет, зачем я тренирую ее, если она собирается убить меня». Тот же вопрос он задавал и самому себе. С его помощью или без нее, но навыки Ривы будут возрастать, и они уже внушали ему определенные опасения. Но всякий раз, как он учил девушку, песнь крови становилась особенно громкой, и Ваэлин понимал, что поступает правильно.
— Тогда перейдем на мечи, — произнесла Рива после некоторых препирательств со своей совестью. — Ты научишь меня драться на мечах?
— Если хочешь. Можем начать сегодня вечером.
Она тихонько фыркнула — возможно, от удовольствия — и бросилась вперед. Запрыгнула в фургон, вскарабкалась на крышу, уселась там, скрестив ноги, и принялась глазеть вокруг. «Похоже, даже не подозревает, насколько она красива», — подумал Аль-Сорна, глядя на ее рыжие волосы, пламенеющие в лучах утреннего солнца.
* * *
— Первое, чему тебе надлежит научиться, — сказал Ваэлин, касаясь ясеневой палкой палки Ривы, — это правильный хват.
С этими словами он резко взмахнул палкой — так, что она расплылась в смазанное пятно, — выбил «меч» из руки девушки и подхватил прежде, чем тот коснулся земли.
Как и ожидалось, Рива все понимала с полуслова и в первый же вечер освоила хват, а также прочие основы защиты и нападения. К концу третьего дня она уже могла почти идеально выполнить простейшую из комбинаций мастера Соллиса, причем с отменным изяществом.
— Когда же я возьму в руки этот? — спросила она на четвертый день после тренировки, кивнув на сверток, прислоненный к колесу фургона. Девушка немного вспотела после учебного боя с Ваэлином. Драться с ним ей нравилось больше всего, поскольку появлялась надежда причинить ему боль. Пусть он пока что отбивал все ее выпады, это ему удавалось уже не так легко.
— Думаю, никогда.
Рива отвернулась, но в песни крови явственно прозвучало ее упрямство.
— А если возьмешь меч без спроса, наши занятия на этом и закончатся. Ты меня поняла?
— Зачем тогда ты его таскаешь за собой, если даже не собираешься им пользоваться? — сердито спросила она.
Вопрос был вполне уместным, но разговаривать на эту тему Аль-Сорна не захотел.
— Пошли, — сказал он, направляясь к фургону. — Эллора уже накрыла на стол.
По мере их продвижения на север танцовщица слегка оттаяла, однако Ваэлин знал, что ей все еще не по себе от его присутствия. Каждые шесть дней она около часа проводила в одиночестве вне круга фургонов и, сидя с закрытыми глазами, что-то вполголоса напевала. Несмотря на то, что он покинул орден, его прошлые заслуги были всем прекрасно известны, поэтому Эллоре с ее убеждениями действительно было чего опасаться.






