ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подошла к Илтису, и они стали смотреть на сотни огненных шаров, падающих на воларские корабли подобно вывернутому наизнанку фонтану сверкающих слез.

— Прошу прощения за неподобающую речь, ваше высочество, — тихо произнес лорд-защитник.

Лирна крепко прижалась к его мускулистой руке, положив голову ему на плечо. Вскоре чужие корабли охватило пламя, в небо устремился высокий столб дыма, над водой разносились жалобные вопли. Из дымного марева показались плывущие люди, их было около сотни — они настолько отчаялись, что понадеялись на милость победителей. Но всем им пришлось умереть, едва они оказались в пределах досягаемости стрел.

«Я знаю, ты здесь, — думала Лирна, вглядываясь в волны. — Кто же станет следующей жертвой твоей ненависти?»

Послышался грохот, и в небо полетели дымящиеся обломки горящих кораблей. Акула выпрыгнула из моря, разметав останки воларского флота, перевернулась в воздухе и, размахивая хвостом, упала вниз с жадно распахнутой пастью.

Лирна отчего-то поняла, что никогда больше не увидит ее.

* * *

В сумерках они предали морю своих мертвых. Мельденейцы стояли молча, плечом к плечу провожая павших товарищей. Больше двадцати тел, завернутых в белую холстину, опустили в холодные волны. Перед этим матросы по одному выходили вперед и выбирали какой-нибудь предмет из наследства мертвецов, разложеного на расстеленной в ногах тряпке. Деньги и драгоценности забрал Белорат, чтобы передать родственникам. На память можно было взять разве что безделушки: игральные кости, фигурку для кешета, хранимую как талисман, карманный нож… Единственными словами стали имена, которые произносил Щит, когда очередное тело поглощали волны, после чего его первый помощник вычеркивал погибшего из списка.

Для Харвина корабельный плотник сколотил маленький плот. Тело бывшего разбойника покоилось на ложе из пропитанных смолой веревок и ветоши, а меч, врученный Харвину Лирной, лежал под скрещенными руками. Бентен и Илтис опустили плот на воду, и бывший брат по велению королевы произнес несколько слов. Орина, сжав дрожащие руки, стояла между Лирной и Мюрель. Ее глаза были сухи: казалось, она выплакала все слезы.

— Здесь завершает свой путь ковчег, несший душу этого человека по жизненному морю, — произнес Илтис. — Мы знаем, в Королевстве найдутся те, кто не будет сожалеть о его гибели, но для нас он стал хорошим другом и верным товарищем в дни невзгод. Может, он и был когда-то преступником, однако умер как истинный меч Королевства, любимый королевой, соратниками и своей женщиной. Мы все благодарим его за доброту и смелость и прощаем ему моменты слабости. Теперь он восседает среди Ушедших, его дух присоединился к ним, чтобы вести нас по дороге жизни и служения Вере.

Илтис отпустил веревку, и плот поплыл по морской зыби.