ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Телеведущий программы «Сыщик-резидент», любитель хорошо поработать и хорошо отдохнуть, Морган Шеппард просыпается с похмелья и обнаруживает, что прикован наручниками к кровати в незнакомом гостинич... Угадай кто Крис Макджордж Chris McGeorge GUESS WHO © В. Г. Яковлева, перевод, 2018 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018 Издательство АЗБУКА® * * * Дзынь, дзынь, дзынь. Дзынь, дзынь, дзынь. Звон был настоящий, и звенело совсем рядом. Открыть глаза. Все вокруг плывет, темнота. Что происходит? Слышно чье-то тяжелое дыхание – понадобилась долгая секунда, чтобы понять: дышит он сам. Все чувства мерцают, как лампы в больничном коридоре. А потом – да-да, теперь он ощущает, как вздымается и опускается грудь, ощущает поток воздуха, рвущийся сквозь ноздри. И воздуха не хватает. Он попытался вдохнуть глубже и понял, что во рту у него совершенно сухо, – язык ворочается словно в темнице, стены которой оклеены наждачной бумагой. Тишина… Впрочем, нет, где-то рядом все еще звенит: дзынь, дзынь, дзынь. Он успел привыкнуть к этому звону. Телефон. Попробовал пошевелить руками, но не смог. Обе руки где-то над головой, задраны вверх и тихонько дрожат, а в ладонях покалывает. Запястья схвачены чем-то твердым и прохладным. Металл? Да, похоже на то. Вокруг запястий железные обручи… наручники? Он попытался пошевелить онемевшими руками, чтобы понять, к чему прикован. Вертикальная перекладина у него за спиной. И он прикован к ней наручниками? Он попытался изогнуться и выяснить, так ли это, но руки едва не выскочили из плечевых суставов; локти дрожали. Значит, он сидит спиной к этой штуковине, как ее там… Но сидит на чем-то мягком, и сейчас ему неудобно, скорее всего, потому, что он немного сполз вниз. Полусидит, полулежит… дурацкая поза. Он подобрался, уперся ногами и подтянулся повыше. Стопа скользнула – туфли, ну да, на ногах туфли, а он совсем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Словесная головоломка оказалась невероятно простой.

– Так это, значит, вы, – тихо сказал он, сам не желая, чтобы слова его оказались правдой.

Райан оглянулся.

Первые буквы… Они складываются в имя… АМАНДА. Нет никакого сомнения: это ловушка, которую Уинтер поставил для Мэнди, рассказав ей про сон и надеясь, что она проболтается. Так и вышло.

Та, что в наушниках, вскочила на ноги. Но несколько поздновато. Мэнди все поняла, схватила девчушку и крепко прижала к себе. Внезапно выхватила нож – должно быть, он выскользнул у него из заднего кармана – и занесла его над горлом Той, что в наушниках. Девчушка и пикнуть не успела, она смотрела на Шеппарда, и в глазах читалось непонимание.

– Не двигаться, – приказала Мэнди, по очереди глядя на каждого. – Одно движение – и я перережу этой плаксе горло.

Лично он двигаться пока не собирался. Слишком был занят, обдумывал ситуацию. Ах, Мэнди, Мэнди, милая девушка, она же всегда его поддерживала.

Райан, кажется, тоже впал в ступор, стоял, подняв руки, словно сдавался.

Мэнди попятилась к Ахерн, и та радостно взвизгнула. Мэнди не обратила на чокнутую старуху внимания, бочком протиснулась мимо и встала спиной к окну, чтобы Шеппард или Райан не смогли зайти сзади.

– Мэнди, что ты делаешь?! – воскликнул Райан.

– Давай, Шеппард, – сказала Мэнди, и голос ее звучал совсем не так, как прежде, он стал холодным, жестким и безжалостным, словно это была вовсе не Мэнди, а кто-то другой. – Объясни ему все.

Она взмахнула ножом перед горлом Той, что в наушниках, словно жаждала крови.

– Что такое? Неужели это ты? – возопил Райан.

– Я ошибался, – сказал Шеппард, а сам лихорадочно думал, как обезвредить Мэнди, пока она не натворила беды.

Он сделал шажок вперед, тоже подняв руки. И Мэнди, кажется, этого не заметила, она сосредоточенно смотрела ему в глаза.

– С самого начала все было продумано так, чтобы заморочить мне голову. А все из-за этих ран… ран в животе Уинтера… они были слишком глубокие. Поэтому я и не мог представить, что убийца – Мэнди. Но было кое-что еще, на что я не обратил внимания… или не совсем обратил… но она была очень даже способна всадить нож в Саймона Уинтера глубоко.

«Она поддерживала решетку, это первое, что она сделала. Помню, я еще подумал: она довольно сильная».

– Прежде всего, когда ты помогла мне удержать решетку. Будь я нормальным сыщиком, сразу обратил бы внимание.

Еще шажок.

«И она залепила мне пощечину. Да такую крепкую, что голову чуть не оторвало».

И злость. Лютая злость в глазах, когда она это сделала. Злость, которую она копила месяцами, даже, может, годами. Злость, от которой по-волчьи горели глаза.

«Самое худшее – семья в доме, заживо горящие наверху дети».

Последняя оплошность в том, что она сама не знала, в чем участвует.