Но была в нем какая-то изюминка. Она заметила это еще в очереди, он излучал некое обаяние.
Незнакомец подвинул ей стакан с напитком, а себе заказал пива.
– Вы чем-то расстроены, – сказал он.
– Все нормально, – ответила она.
– Это все обычно кажется омерзительным, – сказал он, взмахом указывая на пьющих и танцующих. – Особенно для тех, кому есть о чем подумать.
– Тогда зачем вы сюда пришли? – спросила она и отпила.
– Здесь очень удобно присматривать за людьми. Иначе рискуешь остаться за бортом, – ответил он, и она сразу поняла, о чем речь, и все, что он говорил потом, ей казалось предельно ясным. – А вас каким ветром сюда занесло?
Она печально улыбнулась:
– Хотела получить ответы на кое-какие вопросы.
– Получили?
– Была такая возможность. Но я ее упустила.
Должно быть, он все понял по ее грустному лицу.
– Но нельзя же срывать злость на себе самой, ведь ответы не всегда означают конец. Иногда их просто не стоит ждать. И с хорошими людьми происходят нехорошие вещи. Такова жизнь.
А он прав. Она прикоснулась стаканом к его кружке, совсем слегка, совсем беззвучно, чтобы только он заметил.
Со стороны ВИП-зоны донесся громкий шум. Коллега Шеппарда отключился, и Шеппард поднял по этому поводу страшную суматоху. Он отчаянно замахал рукой диджею, и музыка смолкла.
Шеппард вскарабкался на стол, напиток расплескался, облив его с головы до ног, будто он только что искупался в луже, и поднял микрофон:
– Поздравим нашего Роджерса, он отрубился!
Она не знала, кто такой Роджерс, но предположила, что это тот самый коллега, который отключился. Весь клуб взорвался троекратным: «Гип-гип-ура». Она кричать не стала, незнакомец тоже.
Шум утих, снова заиграла музыка.
– Однако этого Моргана Шеппарда не мешало бы слегка проучить.
Она удивленно посмотрела на него, а он на нее.
– Кас Карвер, – сказал незнакомец и протянул руку.
Она открыла рот и уже хотела ответить: «Зоя» – но вовремя удержалась. Откашлявшись, назвалась настоящим именем:
– Мэнди.
И пожала ему руку.
В первый раз за весь вечер она улыбнулась.
51
Извилины Шеппарда работали на всю катушку. Уинтер крайне все для него упростил, а он так ничего и не понял. Но сейчас картина обрела смысл и логику. Все стало совершенно ясно. Единственно возможное умозаключение. Уинтер поставил ловушку – возможно, увидел, что ситуация ухудшается, все летит к черту, и решил насыпать для Шеппарда дорожку из хлебных крошек. Будь он поумнее, увидел бы раньше.
Пошатываясь, он вышел из ванной комнаты и оглядел всех. В руке он держал записную книжку, заложив палец на странице, где были подчеркнутые слова. «Агрессивный. Мутный. Ага – новый душераздирающий ад…» Вот и ответ. И пусть Шеппард долго не понимал, на что именно намекал Уинтер, он все же расшифровал послание.






