ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Телеведущий программы «Сыщик-резидент», любитель хорошо поработать и хорошо отдохнуть, Морган Шеппард просыпается с похмелья и обнаруживает, что прикован наручниками к кровати в незнакомом гостинич... Угадай кто Крис Макджордж Chris McGeorge GUESS WHO © В. Г. Яковлева, перевод, 2018 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018 Издательство АЗБУКА® * * * Дзынь, дзынь, дзынь. Дзынь, дзынь, дзынь. Звон был настоящий, и звенело совсем рядом. Открыть глаза. Все вокруг плывет, темнота. Что происходит? Слышно чье-то тяжелое дыхание – понадобилась долгая секунда, чтобы понять: дышит он сам. Все чувства мерцают, как лампы в больничном коридоре. А потом – да-да, теперь он ощущает, как вздымается и опускается грудь, ощущает поток воздуха, рвущийся сквозь ноздри. И воздуха не хватает. Он попытался вдохнуть глубже и понял, что во рту у него совершенно сухо, – язык ворочается словно в темнице, стены которой оклеены наждачной бумагой. Тишина… Впрочем, нет, где-то рядом все еще звенит: дзынь, дзынь, дзынь. Он успел привыкнуть к этому звону. Телефон. Попробовал пошевелить руками, но не смог. Обе руки где-то над головой, задраны вверх и тихонько дрожат, а в ладонях покалывает. Запястья схвачены чем-то твердым и прохладным. Металл? Да, похоже на то. Вокруг запястий железные обручи… наручники? Он попытался пошевелить онемевшими руками, чтобы понять, к чему прикован. Вертикальная перекладина у него за спиной. И он прикован к ней наручниками? Он попытался изогнуться и выяснить, так ли это, но руки едва не выскочили из плечевых суставов; локти дрожали. Значит, он сидит спиной к этой штуковине, как ее там… Но сидит на чем-то мягком, и сейчас ему неудобно, скорее всего, потому, что он немного сполз вниз. Полусидит, полулежит… дурацкая поза. Он подобрался, уперся ногами и подтянулся повыше. Стопа скользнула – туфли, ну да, на ногах туфли, а он совсем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мэнди он доверял – презирал, конечно, но это не важно – и считал, что она может справиться, даже очень. В их первый вечер, когда они познакомились в Брикуорке, он сразу понял: эта девица идеально подходит ему для дела. Но он себя не обманывал, прекрасно видел, что она беспокоится.

Доктор Уинтер тем временем забивал в стену гвоздь. Потом взял картину, которую лично приобрел для этого случая, и повесил ее на стену. Карвер, конечно, одобрил идею, картина прекрасно отвечала его чувству ужасного. Доктор Уинтер говорил, что на картине, висящей в гостиничном номере, где он останавливался, изображен ручеек в разгар летнего дня. Но эта, конечно, гораздо больше подходила для их целей.

Мэнди подошла к картине:

– Черт возьми, где вы ее откопали?

– Купил на барахолке, – пожал плечами Уинтер. – Мне она показалась не совсем обычной, жутковатой.

Мэнди протянула руку и коснулась высохшей краски на полотне.

– В этом вы правы, док, – согласилась она.

Доктор Уинтер рассмеялся:

– Я глаз от нее оторвать не могу. Не знаю, что ужаснее: улыбочка пу́гала или мысль о том, что в доме наверху, возможно, дети горят живьем, а пугало смотрит и улыбается.

Карвер вскинул брови. Мэнди, похоже, тоже была поражена.

– А вы знаете, я, наверно, стащу ее отсюда, – сказала она.

– Как вам будет угодно, – улыбнулся Уинтер.

Карвер откашлялся:

– Саймон, сходите, пожалуйста, в ванную комнату и еще раз проверьте там все, хорошо?

– Эрен, я уже три раза проверял. Там все нормально. Все будет отлично.

– Пожалуйста, я вас прошу.

Уинтер нахмурился, однако ослушаться не посмел. Он услышал, как открывается и закрывается дверь. Уинтер был прав – он провел в этой маленькой ванной не меньше шести часов. Удивительно, но водопроводчик оказался настоящим умельцем. Карвер с самого начала знал, что понадобится действующий унитаз со сливным бачком, а также раковина со сливом. С ванной было и так все в порядке, поскольку вряд ли кто захочет в ней мыться. Но остальные удобства надо было наладить. Если даже туалет никому не понадобится, без алкоголя и наркотика Шеппард будет страдать. То есть с большой вероятностью его стошнит.

Карвер поправил стопку бумаг на столе, достал из кармана ручку, положил рядом с бумагами. И с Библией. В каждом номере любой гостиницы, независимо от количества звездочек, Библия имелась обязательно. Почему-то считалось, что постояльцы должны поголовно быть христианами. Карверу этот обычай казался страшно оскорбительным. Ему хотелось надеяться, что Библия станет тем спусковым крючком, который запустит механизм безумия Констанции Ахерн. И это положительно скажется на осуществлении плана.

– Кажется, все готово, – сказала Мэнди, оглядываясь и осматривая комнату.

– Да, – отозвался Карвер, – кроме одного.