Ненарушенную тишину вновь заполонил голос:
— Пусть он сейчас же шагнет вперед. Солнце вот-вот скроется. Если Некто к той поре не выявит себя, то сбудутся самые грозные пророчества. Уделом людей станет век тьмы, но не света.
Глаза всех непроизвольно обратились к Садху. Среди Двенадцати лишь он один, похоже, не был наделен обычным эго, присущим людям. Пожалуй, лишь он мог, сам того не ведая, олицетворять собой Некто. Но юноша просто повернулся к Максу и взглянул ему в глаза со светлым восторгом и любовью.
Макс в ответ посмотрел на него и в этот миг припомнил свое рождение, любовь, полученную им от матери. До него вдруг дошло, что в своих усердных расчетах он забыл о дате своего собственного рождения. Только сейчас Макс осознал, что день его появления на свет — двенадцатое декабря тысяча девятьсот сорок девятого года — обладает числовой величиной и вибрацией, идентичной 12212012. Он вновь пережил свое рождение, рождение всего человечества и в пронзительный миг осознания вспомнил, кем является на самом деле.
Он вспомнил, что родился как Макс, согласился забыть все, что знал, и неразделимо жить человеческой жизнью.
Человек ступил на середину площадки, ощутил себя частью всего сущего, его сознание восстановило связь со всеми, кто когда-либо жил на свете. Впервые он разглядел Тринадцатого Апостола в натуральном обличье. Перед ним стоял преданный посланник и верный помощник в великом замысле, сложившемся еще на заре времен, когда роковой выбор человечества пал на создание цивилизации насилия. Печальная участь рода людского проглянула уже тогда, и суть замысла состояла в том, чтобы уберечь от нее людей.
В полной тишине Макс и Тринадцатый Апостол смотрели друг другу в глаза. Их взгляды были наполнены бесконечной благодарностью и признанием. Они отражали друг друга и взаимно перевоплощались.
Затем оба эти существа слились с тысячами разных людей, когда-либо населявших Землю, мужчин и женщин, молодых и старых, всякой расы и этноса.
«“А” является, но не равняется “А”».
Макс был и не был собой. Он был, но не являлся Тринадцатым Апостолом, как и каждым из когда-либо живших людей. Все Двенадцать — Мелоди, Мария, Ицык, Чилл, Алан Тэйлор, Римпоче, Эрол, Сан Пак, Хуан, Йоко, Бегущий Медведь и Садх — чутко застыли, озаренные прощальным отблеском солнца, вместе с которым кануло время в том виде, в каком его извечно знало человечество.
Замолкли птицы.
Стих ветер.
Воцарилось полное безмолвие.
Никому не ведомый миг, равный вечности.
Сбылось пророчество майя. Все сложилось так, как было предначертано на заре — или во тьме — времен.
Для Макса это было déjà vu его предсмертного состояния.






