ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Топливо в баках ещё было, поэтому я стал крутиться у побережья, турбулентность тут была серьёзная, да и что-то похоже погода хмурится начала, пока не нашёл пустой безопасный участок, где не было деревень и других населенных пунктов. Он находился в шести километрах от побережья, укрытый в глубоком овраге, окружённом со всех сторон заснеженными полями. Хотя нет, чуть позже рассмотрел валуны и камни что тут и там выглядывали из-под снега. Целина а не поле.

Естественно садиться в овраг я не стал, это верная гибель, опыта у меня маловато, поэтому совершил посадку рядом с краем, в двадцати метрах, разбудил детей и пока винты замедлялись, помог им выбраться наружу. После этого убрав вертолёт в За Пазуху, стал пробивать тропу к оврагу. Дети последовали за мной.

Осторожно спустившись, я нашёл более — менее чистый участок, вызвал автодом и мы стали устраиваться на ночь. После душа я пробрался в спальню, в этот раз со мной были Кира и Денис, я поставил будильник на семь ура. В полдевятого нам нужно вылететь. Овраг был скрыт, поэтому я не стал ставить растяжки против людей, а животные к нам и так не подойдут.

Через пару минут под тихое убаюкивание порыкивающего мотора автодома, я уснул следом за детьми.

Утром после завтрака, были обычные бутерброды с маслом и сыром, мы собрались и направились наверх. Погода не радовала, но для вертолёта что был подготовлен к Арктике это была норма, тут важно не машина, а пилот. Правда, в себе я был более — менее уверен.

Сегодня утром мне пришлось постараться, чтобы поднять всех, никто не хотел вставать в такую рань. Тем более со временем я немного ошибся, часовой пояс-то изменился, и когда зазвенел будильник, снаружи была непроглядная ночь, поэтому переставив ещё на два часа, завалился спать дальше. А Денис и Кира от писка будильника даже не проснулись. Вот во время второго звонка, снаружи уже была утренняя хмарь, то есть только — только наступал рассвет.

Вчера я не успел заправить технику, просто было не до этого, поэтому достав вертолёт, лопасти ещё медленно крутились, стал заправлять и проводить осмотр, пока дети бегали вокруг машины в догонялки, натоптав тропинку.

Техника была в норме, поэтому посадив детей, занял своё место, запустил двигатель, привычно погонял его на разных оборотах и пошёл на взлёт. Максимальная дальность этой машины чуть — чуть недотягивала до шестисот пятидесяти километров, но от европейских берегов, до островного государства топливо мне должно было хватить с запасом.

Полёт был сложным, под конец пришлось снизиться из-за низких облаков, но всё же мы добрались до Англии. Когда я увидел скалистые берега, о которые разбивались крупные волны, то воздохнул с облегчением. Этот полёт действительно было для меня тяжёлым и напряжённым.