ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Метрах в пятидесяти внизу мелькнула береговая полоса, о которую разбивались большие волны пролива Ла — Манш, и я вздохнул несколько спокойнее. Лететь дальше очень опасно, поэтому я решили совершить посадку и поменять транспортное средство на «БТР» или «БМП», по ситуации. По местному времени было примерно час дня и терять световой день, даже такой неприятный, не хотелось. Правильно я решил убраться к экватору, вот застал бы такой дождь нас по пути и всё, кирдык. Это вертолёт у меня многоцелевой и всепогодный, а самолёт мог и не выдержать, обледенел бы и рухнул в свинцовые воды Атлантики.

Внизу мелькали деревья, и места для посадки никак не находилось. Вот мелькнула деревушка, оставленная за спиной, показалось белое поле и чёрная вьющаяся полоса на ней. Похоже, дорога подтаяла и этим привлекла моё внимание с неба. Вот рядом с ней я и решил садиться. Дорога есть, в поле сядем и уберёмся отсюда.

Так и получилось, винтокрылая машина аккуратно села на поле с мягким тающим под дождём снегом, не критично осела на левый бок, и стала тише реветь, когда я начла глушить все системы, включая мотор.

Открыв дверцу, я нажал на кнопку и зонт раскрылся. Почти сразу по нему застучали тяжёлые капли дождя, глухо барабаня по материи. Выскользнув наружу, оскальзываясь по мокрому снегу, я вышел за пределы крутящихся по инерции винтов и вызвал БТР-90. У этого более совершенная система отопления.

После этого запустив движок и открыв боковой десантный люк, я по одному перенёс детей, стараясь чтобы дождь на них не попал, у меня вон уже ноги были мокрыми. После этого вертолёт отправился в За Пазуху, я забрался в тёплый салон «бэтра», тот урчал на холостом ходу, повозился меняя камуфляжный комбинезон, а так же обувь, потом их высушу, а пока убрал в За Пазуху.

Проверив как устроились дети, и пробравшись на место водителя, выехал на дорогу и покатил прочь от пролива, уходя вглубь Франции. Мне нужен был перекрёсток, чтобы дорога повернула и шла параллельно проливу.

Непогода была такова, что снаружи нами так никто и не был обнаружен. Только однажды мы чуть не врезались в застрявшую в грязи карету, лошадей не было, поэтому объехали препятствие и покатили дальше.

Перекрёсток в нужную сторону мной был замечен километра через четыре, там ещё столб указательный стоял. Чуть позже была обнаружена карета, а дальше замерший и пережидающий непогоду городок, который мы насквозь проехали вполне благополучно. К шести вечера, когда у нас за спиной осталось более ста пятидесяти километров, всё же воздухом двигаться куда лучше и легче, небо начало проясняться, а дождь прекращаться, похоже, мы вышли из дождевого фронта.

Дальше было полегче, хотя мне и пришлось переходить на встроенный «ночник».