ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поглядев в ее обезумевшие от боли и страха глаза, я достал из кобуры «кольт» и выстрелил ей в ухо, прерывая мучения.

Обойдя тела шести индейцев лежащих то тут то там, я осмотрел их. Двое из четырех были ранены, и ранены довольно серьёзно. Осмотрев их, понял, что это еще совсем мальчишки лет по семнадцать — двадцать. Постояв несколько секунд в задумчивости, я достал из боковой сумки бинты и занялся перевязками.

Бросать их просто так я не хотел, да и планы на их счет у меня были немалые, так что перевязкой я занялся со всей серьезностью.

Послышался стук копыт и ко мне подъехал Тревис.

— Зачем тебе это? — спросил он у меня. В его голосе одобрения я не заметил.

— Как ты собираешься менять наших выживших? А они наверняка есть? — спросил я в ответ.

Прочистив горло, Тревис сказал:

— Я пришлю людей в помощь.

— Хорошо, — кивнул я.

— Ты как-то странно к ним относишься, — несколько задумчиво сказал Бак, когда я закончил.

— В смысле? — не понял я, вытирая руки.

— В тебе нет злости, — ответил он.

— А зачем мне на них злиться? — несколько недоуменно спросил я.

— Ну, они же индейцы, краснокожие, — несколько озадаченно сказал Бак.

— Ну и что? Я это как-то не понимаю, если у человека другой цвет кожи, то всё, он изгой? Да вы расист батенька, — насмешливо прищурившись, сказал я.

— Да я не об этом… — начал было Бак, но я его перебил.

— Давай расставим все точки над и. К индейцам я отношусь несколько по — другому чем вы, это так, да. Но только потому, что знаю, что их ждёт. Знаешь Бак, честно скажу. Если они объявят крестовый поход против захватчиков их земель, то я пойду к ним добровольцем. Они в своем праве, это их земли, и захватчиков нужно уничтожать, чтобы другим неповадно было.

Тревис, слушал меня с таким видом, будто я за кукарекал. Придя в себя, он сказал:

— Странный ты.

Ещё раз вздохнув он развернул коня, поскакал к каравану.

— Вот и поговорили, — тоже вздохнув, сказал я.

«Хоть свою точку зрения высказал», — подумал я.

Обоих раненых поместили в мой фургон. Жены не показывали, что не довольны, но их чувства я прекрасно видел.

После долгих споров, решили остаться тут на пару дней, чтобы определиться, что стало с другими охотниками. Вдруг они сами вернуться. С каждым пройденным часом настроение переселенцев падало, было понятно, что никто уже не вернётся.

Приподняв голову одного из индейцев, того кто первым пришел в себя, я аккуратно стал поить его. Сам знал, как хочется пить после потери крови.

Когда пришел в себя второй, тот, что со сломанной ногой, я спросил у них:

— Английский кто-нибудь знает?

Они молчали, только внимательно оглядывались своими блестящими глазами.

— Что произошло? Почему вы напали на переселенцев? — спросил я.

Однако на мои вопросы они не отвечали, видимо действительно не знали язык.