ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Большой Бык просто не понимал, как можно владеть землёй, которая тебе не принадлежит, хотя сам жил на территории племени, на определенных территориях. Договорившись еще с ним на охрану долины, я со спокойно душой отправился праздновать вместе с женами, которые на этот случай принарядились.

Гулянья шли два дня, жены спиртное не пили, причём почему-то обе. Я им говорил, как спиртное влияет на плод, так что они очень серьёзно к этому относились.

Если кто-то считает что индейцы, «краснокожие» это невозмутимые люди, то побывайте на их праздниках, и вы поймете что это не так.

Я сам не пью, поэтому их питье не пил, читал как-то, что они делают его не совсем приятным способом. Старухи жуют ягоды выплевывают в кувшины, и там все это бродит и получается спиртное, слабое, но все же. Так что на все предложения выпить, я отвечал категоричным нет и, показывая на небо, говорил одно единственное слово, которое знал. «Табу».

На третий день я выполз их вигвама, который нам подарил вождь, и в первый раз более — менее внимательно огляделся. Лагерь стоял в низине ложбины, со всех сторон он был окружен хвойными лесами, что создавало просто великолепную зеленую красоту. Текущая неподалеку река давала пресную воду и рыбу. В это же время возвращались с добычей охотники. Места были богаты пищей, так что с голоду здесь не помрёшь.

— Рай, — вслух сказал я, вздохнув свежего воздуха.

Отдохнув сутки, мы группой в десять всадников отправились осматривать мои владения. Фургон и жёны остались в лагере индейцев. За два часа мы подскакали к скалам и дальше поехали по каньонам. Посмотрев на гору, возвышающуюся над нами, я спросил у Большого Быка:

— Возможность проехать в долину для фургона есть?

На несколько секунд задумавшись, он отрицательно покачал головой, ответив на плохом английском:

— Только лошадь.

И действительно в некоторых местах лошадей приходилось вести на поводу, теперь я понимал, почему Большой Бык не пользовался ею, это была гигантская ловушка. Второго выхода не было, что сводило на нет все преимущества долины, хотя путь к ней среди скал и каньонов было еще тот, головоломный, попробуй запомни.

К самому вечеру мы достигли входа и в очередной раз, подхватив лошадь под узды, я пошёл вслед за проводником, и через полчаса я был в долине. Нет, не так. В ДОЛИНЕ!

Садившееся солнце прекрасно освещала долину, окруженную со всех сторон крутыми склонами заросшими деревьями, эти буйства красок полевых цветов и другой зелени радовал глаз.

Обустроив лагерь, я на следующий день стал делать замеры долины и составлять карту, выбирая место для дома. Для пары десятков коров места тут было вдоволь. Размеры долины были восемь на три километра, с вытянутой частью в сторону горы. Водопад показывал, что проблем с пресной водой не будет.