ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дав Чернышу шпор, я снова сдвинул импровизированную колонну с места.

За день мы преодолели километров двадцать, и сейчас в сгущающейся темноте спускался по склону холма к видневшемуся внизу небольшому озеру. Лошади, почуяв воду, заторопились к ней, некоторые особо наглые даже обогнали, но вынуждены были остановиться, когда я тормознул Черныша. Нахватало, чтобы они еще спутались. Предстояла тяжёлая работа, снимать седла и освобождать от груза спины лошадей. Закончил я, когда уже совсем стемнело. Поэтому пришлось приготавливать ужин и искупаться, прежде чем отойти ко сну, в полной темноте.

Нагнал караван я только к обеду следующего дня, так что, заметив впереди белые верха повозок, только пришпорил коня, нагоняя их.

Переговорив со встретившим меня патрулем, я поскакал дальше. Мой фургон двигался седьмым, счастливое число. В табуне, что гнали сбоку от каравана, был хорошо заметен Зверюга, любимец Агнесс, который своей великолепной статью выделялся среди других лошадей.

Обойдя по дуге стадо коров голов в сорок, я подскакал к своему фургону и громко свистнул.

Моё появление в караване вызвало ажиотаж, мало того что так неожиданно прискакал, так еще и с осёдланными лошадями, и как они попали ко мне догадаться было не сложно. Поэтому смотрели на меня настороженно.

Соскочив с Черныша я отдал повод в руки жены Белого пера, который сидел и правил мулами, и одним прыжком запрыгнул в фургон.

— Мы так соскучились, — выдохнула Мэри, и обняла меня. Они обе сидели у левого борта и подремывали, когда я их разбудил.

— Откуда у тебя эти лошади? — спросила Агнесса.

— Ой, тут такая история. Еду я себе никого не трогаю, а тут свист — стрельба, и на меня бандиты выскакивают, ну что тут нужно было делать. Вот лошади мне все и достались, не один не ушёл.

Лица у обеих девушек сразу стали скептические, однако сказать они ничего не успели, к нашему фургону подъехал старшина каравана.

— Добрый день, мистер Маккена, — чуть приподняв шляпу, в дань вежливости поздоровался он.

— Добрый, мистер Голдфингер.

— Можно мне с вами поговорить наедине?

— Да, конечно.

Отвязав Черныша, от остальной массы лошадей, я уже успел шепнуть вождю, что это теперь его лошади, как и оружие. Себе я отобрал лучшее оружие и вещи, сложив на четыре лошади, указав на них Белому перу. Теперь он знал, где его плата, а где мои вещи.

Отъехав от каравана на полкилометра, старшина спросил:

— Мистер Маккена, я знаю что вы не смотря на столь юный возраст стали довольно известным человеком в определённых кругах, но тут простые люди, не убийцы, и мне… и нам бы хотелось знать откуда у вас столько лошадей, да еще и под седлом?

— Хм, я понимаю ваше беспокойство и отвечу. Мне повстречалась банда из двадцати человек. У нас была перестрелка, но я смог уйти силы были не равны.