Рейнольдс подпрыгнул снова, после чего отшвырнул осколки стекла и металла в дальний угол.
— Так сойдет? — спросил он.
Теперь впервые шевельнулся второй чужак. Ноздри его грациозно встрепенулись, ноги стали подниматься и опускаться.
— Добро пожаловать, — внезапно отозвался он и застыл. — Меня зовут Джонатон.
— Как-как вас зовут? — переспросил Рейнольдс.
— А моего товарища — Ричард.
— А-а, — Рейнольдс больше не переспрашивал. Он понял. Чужаки выучили язык людей, а с ним и человеческие имена.
— Мы хотим узнать вашу звезду, — почтительно продолжил Джонатон. Голос его ничем не отличался от голоса напарника. Интересно, не значит ли это, что он и есть главный из пары, раз заговорил только после уничтожения регистратора? Рейнольдс повертел в голове эту мысль и не без труда сдержал смешок. Не
он
, напомнил он себе:
оно
.
— Я расскажу вам все, что вы пожелаете узнать, — ответил Рейнольдс.
— Вы… жрец… преподобный культа солнца?
— Я астроном, — уточнил Рейнольдс.
— Мы хотели бы узнать все, что известно вам. После этого мы хотели бы посетить вашу звезду и установить отношения.
— Разумеется, я вам с радостью помогу, чем смогу.
Келли его уже предупредила, что чужаки интересуются Солнцем, поэтому вопросы не застигли Рейнольдса врасплох. Но никто не знал, что именно их так заинтересовало или почему. Келли надеялась, что это Рейнольдсу и повезет выяснить. Пока он придумал только два варианта продолжения беседы, и оба начинались с вопросов. Он испытал первый.
— Что бы вы хотели узнать? Отличается ли наше светило сколько-нибудь значительным образом от себе подобных? Если да, то мы, очевидно, не можем об этом судить.
— Нет двух одинаковых светил, — проговорил чужак. Снова Джонатон. Голос его выразил нарастающее возбуждение. — Что такое? Вы не хотите говорить? Вы считаете это место недостаточно безопасным?
— О нет, вполне, — ответил Рейнольдс, размышляя, стоит ли и дальше утаивать озадаченность. — Я расскажу вам, что знаю. Затем, если хотите, обратимся к нашим книгам.
— Нет! — Это не был крик, но по движению ног и трепету ноздрей чужака Рейнольдс догадался, что ответ показался инопланетянину крайне неприличным.
— Я расскажу, — предложил он. — Своими словами.
Джонатон застыл в очень прямой позе.
— Хорошо.
Теперь пора было Рейнольдсу задать следующий вопрос. Он выдержал долгую паузу после ответа Джонатона и проговорил:
— Почему вы интересуетесь нашей звездой?
— По этой причине мы прибыли сюда. Мы посетили много светил в наших путешествиях. Ваша звезда нам интересна была с самых давних пор. Она такая могучая. И такая благожелательная. Редкое сочетание, как вам должно быть известно.
— Очень редкое, — сказал Рейнольдс, подумав, что ясности это не добавило.






