ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир без голода и болезней, мир, в котором не существует ни войн, ни нищеты. Даже смерть отступила от человечества, а люди получили возможность омоложения, и быстрого восстановления от ужасных травм... Серия «Жатва смерти» Neal Shusterman SCYTHE Перевод с английского В. Миловидова Компьютерный дизайн Е. Ферез Печатается с разрешения издательства Simon & Schuster, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg. © Neal Shusterman, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2016 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Дверь открыла мать. Ситра не видела гостя – его фигура была закрыта отворенной дверью. Она увидела только, как мать застыла в неподвижности, словно жилы ее мгновенно затвердели. Казалось – толкни ее слегка, и она, упав на пол, разлетится на куски. – Могу я войти, миссис Терранова? Тон, которым гость произнес эти слова, выдал его. Звучный голос, таящий саму неизбежность; голос, подобный гулу колокола, убежденного в том, что звучание его настигнет всякого, кто обречен его услышать. Еще не видя вошедшего, Ситра поняла: это жнец. Боже! Жнец явился в наш дом! – Конечно, проходите. Мать Ситры сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход, – словно гостем была она, а не наоборот. Жнец миновал порог, неслышно ступая по паркетному полу обутыми в мягкие туфли ногами. Его складчатая мантия была сшита из льняной ткани цвета слоновой кости, и хотя она почти касалась пола, на ней не было видно ни пятнышка. Жнецы, как Ситре было известно, могли сами выбирать цвет своей мантии – любой цвет, кроме черного, который не вполне, как считалось, подходил их службе. Черный означал отсутствие цвета, и это противоречило сути жнеца. Сияющие и просветленные, жнецы считались цветом и светом человечества – именно поэтому они и выбирались для этой работы. Некоторые мантии были яркого цвета, иные более приглушенного. Выглядели они как богатые, струящиеся по воздуху одеяния ангелов, слетевших с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ситра подозревала, что ее наставница ни с кем об этом раньше не говорила, и, вероятно, уже не будет говорить.

– Я могла догадаться, что он сохранил эту страничку, – сказала Кюри. – Они наверняка нашли ее, когда осматривали его вещи.

– А Ксенократ подумал, что Фарадей пишет обо мне.

Жнец Кюри обдумала это и сказала:

– Возможно, но вероятнее всего – нет. Ксенократ не так глуп. Может быть, он подозревает, что за история стоит за этой страничкой. Но дело не в правде. Для него это лишь средство достижения своей цели. А цель его в том, чтобы дискредитировать тебя перед такими уважаемыми жнецами, как Мандела, который председательствует в лицензионном комитете, и таким образом наверняка добиться того, чтобы кольцо получил ученик Годдарда, а не ты.

Ситра хотела бы разозлиться на Роуэна, но она понимала: что бы в его голове ни происходило, в этом конкретном случае он не виноват.

– А какое Ксенократу дело до Годдарда? Они не из одной компании. Похоже, Годдарда он не любит. Но и на нас с Роуэном ему в общем-то наплевать.

– В игре гораздо больше карт, чем мы в настоящий момент знаем, – сказала жнец Кюри. – Что я знаю наверняка, так это то, что ты должна скрыться до того момента, когда мы снимем с тебя даже намек на обвинение.

В этот момент кто-то вошел в комнату, и Ситра заволновалась. Она и не подозревала, что в хижине есть кто-то, кроме нее и Кюри. Это была, если судить по внешнему виду, жнец, вероятно, хозяйка хижины. Она была ниже ростом, чем жнец Кюри, а ее мантия отличалась весьма прихотливым цветом и рисунком: красные, черные, бирюзовые пятна и полосы. Жнецы Чильаргентинского региона не просто носили мантии ручной работы; это были мантии, сделанные с любовью.

Женщина говорила по-испански, и Кюри отвечала ей.

– Я не знала, что вы говорите по-испански, – сказала Ситра после того, как хозяйка хижины ушла.

– Я бегло говорю на двенадцати языках, – не без гордости сказала Кюри.

– Двенадцати?

Жнец Кюри с озорным выражением лица посмотрела на Ситру.

– Посмотрим, сколько языков ты будешь знать, когда тебе стукнет двести девятнадцать лет.

Она взяла поднос, все еще стоящий на коленях Ситры, и переставила его на ночной столик.

– Я думала, у нас больше времени, но оказывается, местные власти уже на подходе. Вряд ли им известно, что ты здесь, но они отправляют разведчиков по домам местных жнецов, а у тех есть детекторы ДНК. Они же понимают, что нам помогают друзья.

– То есть мы вновь снимаемся с места? – спросила Ситра, опустив ноги на пол. Лодыжки слегка побаливали. – На этот раз я могу идти сама.

– Это хорошо, потому что идти придется много.

Жнец Кюри выглянула в окно. Пока никого не было видно, но в голосе жнеца чувствовалось несвойственное ей напряжение.

– Боюсь, я не смогу пойти с тобой, Ситра. Я должна добиться снятия с тебя обвинения.