ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир без голода и болезней, мир, в котором не существует ни войн, ни нищеты. Даже смерть отступила от человечества, а люди получили возможность омоложения, и быстрого восстановления от ужасных травм... Серия «Жатва смерти» Neal Shusterman SCYTHE Перевод с английского В. Миловидова Компьютерный дизайн Е. Ферез Печатается с разрешения издательства Simon & Schuster, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg. © Neal Shusterman, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2016 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Дверь открыла мать. Ситра не видела гостя – его фигура была закрыта отворенной дверью. Она увидела только, как мать застыла в неподвижности, словно жилы ее мгновенно затвердели. Казалось – толкни ее слегка, и она, упав на пол, разлетится на куски. – Могу я войти, миссис Терранова? Тон, которым гость произнес эти слова, выдал его. Звучный голос, таящий саму неизбежность; голос, подобный гулу колокола, убежденного в том, что звучание его настигнет всякого, кто обречен его услышать. Еще не видя вошедшего, Ситра поняла: это жнец. Боже! Жнец явился в наш дом! – Конечно, проходите. Мать Ситры сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход, – словно гостем была она, а не наоборот. Жнец миновал порог, неслышно ступая по паркетному полу обутыми в мягкие туфли ногами. Его складчатая мантия была сшита из льняной ткани цвета слоновой кости, и хотя она почти касалась пола, на ней не было видно ни пятнышка. Жнецы, как Ситре было известно, могли сами выбирать цвет своей мантии – любой цвет, кроме черного, который не вполне, как считалось, подходил их службе. Черный означал отсутствие цвета, и это противоречило сути жнеца. Сияющие и просветленные, жнецы считались цветом и светом человечества – именно поэтому они и выбирались для этой работы. Некоторые мантии были яркого цвета, иные более приглушенного. Выглядели они как богатые, струящиеся по воздуху одеяния ангелов, слетевших с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она поцеловала собственное кольцо, оставив на губах капельку крови Роуэна – достаточно для того, чтобы запомнить этот момент навеки.

Как Ситра и сказала, машина ждала у восточного выхода. Роуэн думал, что это окажется авто-такси и что он будет один. Что ж, никогда не знаешь, что получишь.

Роуэн прыгнул на сиденье пассажира и взглянул на водительское кресло. Сегодня с ним происходило многое, но то, что он увидел, едва не заставило его сердце остановиться. За рулем сидел призрак.

– Вечер добрый, – сказал жнец Фарадей. – Дверь прикрой. Холод же снаружи. Поистине арктический.

– Что? – воскликнул Роуэн, с трудом удерживаясь в здравом рассудке. – Вы что, не умерли?

– Я мог бы задать тебе точно такой же вопрос, но со временем у нас туговато. Так ты закроешь дверь, или как?

Роуэн хлопнул дверцей, и машина, сорвавшись с места, растворилась в морозном вечере, опустившемся на Фалкрум-Сити.

Есть ли у человека враг, более жестокий, чем он сам? В Эпоху Смертных мы без конца воевали друг с другом, а когда не было настоящих войн, били друг друга на улицах, в школах, дома – пока не начинали вновь искать для войны внешний повод и не находили врага на почтительном от себя расстоянии.

Но эти конфликты ушли в прошлое. На Земле теперь всеобщий мир и благополучие.

За исключением…

Вот в чем проблема: в любом правиле есть исключения. Я не так давно служу жнецом, но уже вижу, как наше сообщество готовится стать исключением из правила. И не только здесь, в Мидмерике, но и по всему миру.

Первые жнецы были визионерами. Для них мудрость состояла в приумножении мудрости. Они понимали: душа жнеца должна содержаться в чистоте, должна быть свободна от злобы, алчности и гордыни. Совесть должна быть основой души жнеца. И тем не менее гниение поражает самые твердые из основ.

Если уйдут в небытие честь и совесть – основополагающие камни фундамента нашей жизни, на их место неизбежно придет жажда привилегий. Тогда-то мы и станем сами себе злейшими врагами. Вдобавок уже сейчас новые темные полосы ложатся на самую ткань жизни сообщества. Возьмем, например, последние слухи, которые вскоре после моего посвящения в течение нескольких месяцев распространились за пределы сообщества жнецов и стали достоянием широкой публики.

Говорят, появился некто, выискивающий в нашем сообществе самых коррумпированных жнецов… и прекращающий их существование, умерщвляя их с помощью огня. В одном все убеждены – это не жнец. И тем не менее люди дали ему имя жнец Люцифер.

Ужасно, если это – правда. Но еще более ужасно мое тайное желание, желание, которое я скрываю от самой себя. Я хотела бы, чтобы это действительно было правдой.

Быть жнецом никогда не являлось моей целью. Именно поэтому, как мне кажется, я и стану хорошим жнецом.