ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, пройдя через ворота, на этот раз не несущие никакого послания, не обещающие свободу в обмен на тяжелый труд, Лале осознает: сверкающий мираж пропал. Он просто оказался в другой тюрьме.

За этим двором теряется в темноте территория другого лагеря. По заборам поверху протянута колючая проволока. На сторожевых вышках Лале видит эсэсовцев с автоматами, дула которых направлены на него. В ближайший забор ударяет молния.

Проволока под током.

Слабые раскаты грома не заглушают звук выстрела, падает еще один человек.

— Наконец добрались.

Лале поворачивается и видит: к нему проталкивается Арон. Насквозь промокший, измазанный. Но живой.

— Угу, похоже, мы дома. Ну и видок у тебя.

— На себя посмотри. Считай, что я — это зеркало.

— Спасибо, не надо.

— Что теперь будет? — спрашивает Арон, совсем как ребенок.

* * *

Идя в плотном потоке, каждый показывает руку с татуировкой офицеру СС. Тот стоит у входа в здание и записывает номера на планшете. Лале и Арона сильно толкают в спину, и они оказываются в блоке 7, большом бараке с трехъярусными нарами вдоль стены. В барак загоняют десятки мужчин. Они толкаются и отпихивают друг друга, стараясь занять место получше. Везучим или напористым достается одно место на двоих или троих. Лале не повезло. Они с Ароном залезают на верхние нары, уже занятые двумя другими заключенными. После многодневной голодовки у них почти не осталось сил. Кое-как устроившись, Лале сворачивается клубком на соломенном тюфяке, заменяющем матрас. Пытаясь ослабить спазмы в кишках, он прижимает руки к животу. Несколько человек обращаются к охранникам:

— Нам нужна еда.

— Получите кое-что утром, — следует ответ.

— К утру мы все сдохнем от голода, — произносит кто-то из задней части барака.

— Покойтесь с миром, — отвечает глухой голос.

— В этих тюфяках есть сено, — добавляет кто-то еще. — Может, надо продолжить жизнь скота и пожевать его.

Тихие смешки. Офицер никак не реагирует.

И затем из глубины барака доносится несмелое:

— Му-у-у.

Смех. Тихий, но отчетливый. Невидимый офицер не вмешивается, и в конце концов заключенные засыпают с урчащими животами.

* * *

Все еще темно, когда Лале просыпается, чтобы помочиться. Он перелезает через спящих соседей, спускается на пол и ощупью идет в заднюю часть барака, полагая, что это самое безопасное место, где можно справить нужду. Подойдя ближе, он слышит голоса: говорят на словацком и немецком. Он с облегчением находит некое подобие уборной — позади здания прорыты длинные канавы с перекинутыми через них досками. Над канавой сидят три заключенных, справляя нужду и тихо переговариваясь. Лале замечает в полумраке двух эсэсовцев, идущих от другого конца барака. Они курят и смеются, винтовки свободно висят за спиной.