ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В дальнем космосе и на планете Земля, в горах и на острове в океане, не приходится скучать героям фантастических повестей и рассказов, включенных в сборник «Пришелец». Это не только люди, покоряющи... Пришелец Фёдор Иванович Быханов Монета на счастье Фантастическая повесть Глава первая Неудача Чистый нос — дорогого стоит. Хотя бы уже потому, что любой, кого обошел стороной простудный насморк, прекрасно может определить качество куриного яйца, даже не поедая его без остатка. Не нужны особые приборы и приспособления с мудрёной программной начинкой. Достаточно поднести к носу то, из чего только что хотелось сделать омлет: «Хруп!» — разбить скорлупу. А все для того, чтобы подручными средствами или порадовать себя отличным завтраком, или же навсегда расстаться с мечтой на сытное блюдо из протухшего содержимого. Но, космическая разведка, к сожалению, в значительной степени отличается от похода под насест и ощупывания там гнезда, еще теплого от пеструшки. Так что здесь ничто не заставит отказаться от первоначального намерения. К тому же никто и сам не повернет обратно при косвенном признаке тухлости. Да, что там говорить — ни один сам по себе не бросит, не оставит свои прежние намерения и при самом настоящим, без всякого обмана, смраде. Том самом запахе неудачи, что, вот уже не первую неделю, окутывал экипаж «Гектора» — разведывательного судна, посланного с земли в этот затерянный, самим Богом забытый уголок галактики. Пора, казалось бы, принюхаться. Только — нельзя. И виной тому — вовсе не слабые обонятельные центры человеческих существ. Совсем не грубые носы межпланетных скитальцев, привыкшие все ловить на лету, и теперь не перестали выполнять свою функцию. К тому же есть иные физиологические датчики, которые подсказывают будущее еще лучше пресловутых дырочек над усами — обычные, заскорузлые в отсутствии женского общества — души десятка угрюмых мужиков. Вкупе с ними, еще и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Возникшей гробовой тишиной под мешковиной повергнув в панику малых, больших и лиц, пока еще окончательно не определившихся в своей ориентации.

Вот так — во время спора и творческих борений неизвестным образом исчезла, растеклась гуманитарная помощь. Вернув спорщиков к прежней проблеме: «Как теперь своими силами, без поддержки извне, совершенно на равных бороться с Тенью Прежнего Вождя?»

Мысли всех мелькнули в таком лихорадочном ритме, что не поспел бы за ними даже самый продвинутый в действиях по вычитанию и делению арифмометр Счетной палаты Богатого Острова. Каждому стало понятно прохождением обществом роковой точки невозвращения: и «данайцев» в свою прежнюю тару, и их самих в предыдущее благостное и беспечное состояние без финансовой помощи со стороны. Чему наглядным примером выступал, так и не успевший пока завершить свое новое творение, автор, только что им совершенной ошибки, грозившей стать роковой для всех и каждого.

До этой мысли дошел и тот, кому не достались, не родившиеся семь нот в тишине. Оценив критическим оком вид поникшего автора, так и не прославленного по всему миру творения, Нынешний Вождь вслух догадался:

— Без «данайцев», ребята, у нас с вами ничего теперь не выгорит.

Однако совсем недаром он сумел забраться так высоко по местной иерархической лестнице. Сам, без сочувствия, готовых отвернуться от него окруженцев из свиты, Нынешний Вождь сумел по достоинству оценить не только потери, но и все полагающиеся им преимущества от создавшейся критической ситуации.

— Не станем ждать милостей от других, а возьмем все, что полагается, в том числе и вымя собственными руками.

Самая привлекательная часть кормилицы-буренки оказалась произнесенной вовсе не всуе, а в самый раз. Потому что теперь активисты-общественники готовые все делать за голую, без всякого намека на «ню» политическую идею уже были настроены на сооружение проекта века — молокопровода в соседние пределы.

И только остальные, жалкое меньшинство островитян, — те, что остались на своем были непримиримы в своем отщепенческом состоянии, когда продолжали требовать своего. Ни за что, как видно, не соглашаясь более жевать прежние доводы против сочиненных Визирями Нынешнего Правителя страшных и не смываемых ничем со скрижалей истории огрехов Прежнего Вождя.

Сначала звенело. Потом — перестало. Насторожив отсутствием приятных звуков не только самого босоногого исполнителя, но и всех, кто был на сцене и в рядах зрителей. Возникшей гробовой тишиной под мешковиной повергнув в панику малых, больших и лиц, пока еще окончательно не определившихся в своей ориентации.

Вот так — во время спора и творческих борений неизвестным образом исчезла, растеклась гуманитарная помощь.