Для этого они предварительно до отвала накормили вездесущую Буренку свежими цветами дикорастущего шиповника, после чего коричневое достояние Богатого острова должно было не просто обрести значительный объем, но и благоухать при этом особенным ароматом. К тому самому, к какому только и привыкла пишущая братия Богатого Острова.
Глава четырнадцатая
Мастера тумана
Между тем туман, окутывавший округу, не просто клубился на прежнем месте, но и растекался, как опара по столу, перевалившись через края кастрюли нерадивого повара. При этом и напор его нарастал. Впитывая ингредиенты услужливости, подхалимажа и личной заинтересованности каждого из счастливцев, присутствовавших при данном историческом событии, в общий массив грядущего катаклизма.
Час от часу он делался все плотнее и безысходнее. Окутывая своих авторов тяжелой пеленающей массой вранья и злословия.
Ног так было далеко не повсеместно, как хотелось бы правящей верхушке и окружающей вельмож услужливой челяди. Ведь до самого морского прибоя, на всем пространстве Богатого острова, простиравшемся за стенами «Яранги откровений», уже во всю ивановскую бузил, бражничал и просто митинговал от переполнявших чувств, простой народ не из «приближенных».
При этом, островитяне, собравшиеся не для чинных и хорошо отрепетированных песнопений под мелодии маэстро Бахбородинского и рулады месье Макароноухого, не сдерживали то, что рвалось наружу. Да этого и не было нужно. Зачем ноты и текесты к ним, если появилась возможность говорить простым, доступным всякому языком. Без вездесущих и порядком надоевших каждому из толпы прибамбасов. Предметов осязаемых и являвшихся только в воображении в виде «шор», «наушников», «кляпов», и «берушей», внедренных в массы исключительно в профилактических целях — как средства для создания искусственной немо слепо и глухоты.
И хотя в самой «Яранге откровений» приметы существовавшего строя оставались незыблемыми, позволяя не замечать тумана, вокруг ее назревали перемены. Подтверждая истину переливающихся сосудов. Например, сантехнических. Когда очищение лишь ждет тягового усилия на цепочку, чтобы пуститься потоком на застоявшиеся последствия хорошего аппетита при безукоризненной возможности его полного утоления.
Все иное, охотно принятое одними, готовыми не видеть, не слышать и молчать в тряпочку, совсем вышло из чести у тех, кто кроме дерганья той самой цепочки и повода не имел для посещения места пешего похода правителя. И если раньше просто глотали слюну, видя лоснящиеся от постоянного переедания чресла вельмож, то нынче иное пришлось по нраву большинству островитян.
Теперь они, опьяненные полученным правом на изъявление правды, загорелись желанием поговорить о своем наболевшем.






