ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В дальнем космосе и на планете Земля, в горах и на острове в океане, не приходится скучать героям фантастических повестей и рассказов, включенных в сборник «Пришелец». Это не только люди, покоряющи... Пришелец Фёдор Иванович Быханов Монета на счастье Фантастическая повесть Глава первая Неудача Чистый нос — дорогого стоит. Хотя бы уже потому, что любой, кого обошел стороной простудный насморк, прекрасно может определить качество куриного яйца, даже не поедая его без остатка. Не нужны особые приборы и приспособления с мудрёной программной начинкой. Достаточно поднести к носу то, из чего только что хотелось сделать омлет: «Хруп!» — разбить скорлупу. А все для того, чтобы подручными средствами или порадовать себя отличным завтраком, или же навсегда расстаться с мечтой на сытное блюдо из протухшего содержимого. Но, космическая разведка, к сожалению, в значительной степени отличается от похода под насест и ощупывания там гнезда, еще теплого от пеструшки. Так что здесь ничто не заставит отказаться от первоначального намерения. К тому же никто и сам не повернет обратно при косвенном признаке тухлости. Да, что там говорить — ни один сам по себе не бросит, не оставит свои прежние намерения и при самом настоящим, без всякого обмана, смраде. Том самом запахе неудачи, что, вот уже не первую неделю, окутывал экипаж «Гектора» — разведывательного судна, посланного с земли в этот затерянный, самим Богом забытый уголок галактики. Пора, казалось бы, принюхаться. Только — нельзя. И виной тому — вовсе не слабые обонятельные центры человеческих существ. Совсем не грубые носы межпланетных скитальцев, привыкшие все ловить на лету, и теперь не перестали выполнять свою функцию. К тому же есть иные физиологические датчики, которые подсказывают будущее еще лучше пресловутых дырочек над усами — обычные, заскорузлые в отсутствии женского общества — души десятка угрюмых мужиков. Вкупе с ними, еще и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И тут практически всем вспомнилось вдруг, как бывало у них на Богатом Острове при прошлой жизни. Увидели островитяне, во что их пытаются превратить.

Осязали. Догадались. Поняли:

— Так больше жить нельзя!

А вокруг ярко светило солнце. Цвели, распустившиеся не по сезону, карандашные пальмы. Угощали из глубоких бутонов своим чудесным нектаром, крайне удивленных таким обстоятельством, рогатых длиннохвостых дикобразов.

В том числе — мальца из перспективных продолжателей будущих шагов к лучшему, Макуху.

До сих пор, так и не понявшего простой истины:

— За что, про что оказалось у него столь странное прозвище?

И не он один Начал забывать прежние постулаты. Вокруг дикобразов, упивающихся плодами своего всеобщего благоденствия, уже никто не истекал позывами пустого желудка. Наелись неожиданной свободы. И теперь откровенно, ухахатываясь, смеялись над прошлыми, почившими в собственном тумане, кумирами.

Где только тем и жилось так, как хотелось.

Перемены продолжались. Уже не только пальмы цвели. Все вокруг желало выглядеть по- другому, иначе, чем прежде. Разве что, обходя стороной проклятое своими же обитателями место, где над «Ярангой откровенности», истекая сквозь прорехи запретов и щели утечек, во всю клубилось серой завесой эхо «кучерявого облака» перманентных обманов. С прилепившимся к нему жидкими косичками былых запретов всего теперь, и на всякий случай, того, что могло быть завтра.

Между тем, звуки, доносившиеся снаружи, прямо вовнутрь сооружения для проведений исторических мероприятий, делали свое. Никакие затычки в ушах уже не скрадывали происходящее. Заставляя делать выбор даже самым косным приверженцам служения прежней власти.

Не все остались там, где последнее колдовство пытались сотворить недавние кумиры. Выползали из-под ширмы. Растекались ручейками растаявшего сугроба. Разносили на своих босых ногах с заслуженными коричневыми пятками, реальные приметы недалекого прошлого.

Они же были теперь повсюду. То тут, то там на чистом песке, прожаренном солнышком и обметенном морским бризом, ветер шевелил клочки ленты запретов. Не нужной, более никому. Как и прежние «наколки на листьях предписаний».

На руку оказалось в такой ситуации и полное не желание мстить за старое, наказывать за пережитое и давать взбучку для острастки. Вернувшиеся из близкого круга к правителям, теперь на равных с бунтарями, смеялись, разговаривали о перспективах, радовались вместе со всеми грядущему улучшению дел. А то и повторяли слово в слово все то, что говорил им новый спаситель. А так как все новое лишь хорошо забытое старое, то никто и не удивился возвращению Прежнего Вождя, призывавшего забыть о помощи с материка и своими руками преобразовать жизнь.