ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На какое-то краткое время стержень внутри Федора согнулся, и, не удержавшись на ногах, парень снова упал на колени, уткнувшись лбом в стылый пол. Камень забвения, скинутый с горы тяжких воспоминаний, породил целую лавину тоскливых мыслей, вгоняя сознание в омут уныния и безысходности. Боль на фоне этих страданий стала чем-то несущественным и не стоящим упоминания.

– Ты слаб. Склонись. Подчиняйся! – Проникла в мозг Мальцева тонкая ликующая нотка. От этой малой искры, казалось, взорвалась водородная бомба, высветив внутри него всю тщету бесполезного уныния и зарядив термоядерной ненавистью к сущности, старающейся поработить его сознание.

С криком ярости вскочив на ноги, он ударил в куб новым, родившимся внутри него глифом, мерцающим кроваво-красным светом. Бешено рыча и почти ничего не видя из-за застилающей глаза боли и безумного гнева, он раз за разом бил руками в границы куба, пока, наконец, в бессилии не упал ничком.

Двойник, все это время стоящий в отдалении, задумчиво покачал головой, сделав про себя нужные выводы. Куб, мерцая красными прожилками на матово-черном фоне, по инерции крутясь на месте, постепенно замедлялся. Следов серо-зеленых оттенков и движения внутри него видно не было. Тишина и покой.

– Ты хорошо поработал. – Двойник, осторожно перевернул лежащее без движения тело и положил руки на живот и лоб Мальцева. Сил на сопротивление у парня не оказалось, боль ушла, и с ней вместе ушел гнев, который давал энергию для противодействия.

От рук двойника веяло прохладой и спокойствием. Словно два ледяных потока хлынули в глубь его сущности и, встретившись внутри, разбились на тысячи иголок, жалящих нервы и возвращающих бодрость. Федору даже показалось, что из груди пару раз вырвалось парком морозное дыхание. Отпихнуть назойливого лекаря не удалось, рука, поднятая вверх, свободно прошла сквозь двойника.

– Пошел ты. – Рука парня безвольно упала. – Ты меня обманул.

– Не сомневался, что ты именно так и скажешь. – Улыбнулся двойник. – Постарайся избегать мест с явным проявлением энергии смерти. Не знаю, насколько эффективна поставленная защита, но вот проверять ее на крепость я бы не стал.

– Как ты себе это представляешь? – прохрипел Мальцев. – У нас там между прочим война. Сидит тут себе в тепле и комфорте.

Парень, со злостью глядя на свое отражение, тяжело перевалился на живот, уходя из-под навязчивой опеки двойника.

– Стой! – успел только крикнуть Федор, заметив приближающуюся к его лбу руку.

– Тебе пора, – в пустоту проговорил двойник, поднимаясь на ноги. Повернувшись к полностью остановившейся ловушке, он тяжело вздохнул и шагнул ближе. Предстояло еще много дел и не все из них были ему по нраву.

* * *

– Ты уверен, что он вообще жив? – раздался тонкий ребяческий голос, с нотками страха.