ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В этот раз возле укреплений, на безопасном для обстрела расстоянии, кочевники расположили еще один ряд временных строений, из которых должна была прийти помощь в случае необходимости.

К утру стена снова начала поддаваться, однако один из отрядов Торбина, с примкнувшими к нему соотечественниками, успел закончить новую стену рядом с разрушенной, прежде чем кочевники установили штурмовые лестницы.

К этому времени войска каффидцев, неся постоянные потери и не преуспев в деле захвата города, начали выдыхаться, теряя боевой напор. По мнению вездесущего Геворна, самые глупые и смелые уже кормят ворон, остались самые осторожные и хитрые. В лагере осаждающих наступило затишье. Только со стороны насыпного вала слышалась перекличка часовых, невидимых со стены из-за защитных укреплений, и доносились звуки строительства – каффидцы что-то готовили горожанам.

* * *

Оглядывая с небольшого возвышения нанесенный лагерю своего войска урон, владетельный вельможа Арух Туали ас’Тафир с тоской думал о том, как будет объяснять своему влиятельному родственнику причину столь больших потерь. Почти тысяча воинов была потеряна убитыми и ранеными за последние трое суток. Сгорел большой запас провизии и несколько десятков шатров со всем их содержимым.

Печальное начало карьеры военачальника. Его и без того бледное лицо осунулось, когда вельможа представил, как будут потешаться над ним его недруги, их жены – высокомерные шлюхи и прочие завистники, которых молодой ас’Тафир, следуя моде, успел накопить за время сытной жизни в столице.

Арух не мог отделаться от мысли, что кто-то навел на него порчу. Как еще объяснить то, что он уже три дня стоит у стен городишки, на треть меньше размерами его собственного имения, и это учитывая, что воинов у него минимум в десять раз больше, чем защитников города. Гнилозубый Мансор не оправдал и доли возложенных на него надежд, сгинув в нелепой стычке под стенами города, теперь было невозможно даже свою вину свалить на какое-то конкретное лицо.

Была еще надежда как-то умолчать подобный фарс судьбы, благо, что в Каффидии людей было с избытком, тысячей больше, тысячей меньше – никто и не заметит, но на столь большую удачу Арух ас’Тафир особо не рассчитывал. Вокруг одни враги и завистники, мигом найдутся доброжелатели, готовые продать тебя за пригоршню золота, что взять с неграмотных плебеев, не осознающих своей чести служить отпрыску древнего рода.

Ночью, узнав обо всех несчастьях, обрушившихся на его ставку, он, сам того не ожидая, впал в ярость и, разрубив голову доставившему сведения о потерях вестовому, долго топтал его тело ногами. Потом спохватившись, ушел в свой шатер с подпалинами, провожаемый взорами ненависти, буквально обжигающими кожу.