ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Двигаясь как поломанные марионетки, бравые степные воины с криками и характерным хрустом разлетались по узкой улице. Попавшие под удар руки женщины-вампира, как правило, уже не вставали.

Только пятерке странных воинов в украшенных собачьими хвостами шлемах удавалось уходить от её атак. Подставляя под удар щиты и угрожая своими изогнутыми клинками, они постепенно теснили её к стене большого здания. За их спинами, Лиланду обстреливали оправившиеся от первого шока лучники. Несколько раз им даже удавалось неопасно поразить женщину-вампира своими стрелами. Попадания, впрочем, только злили обнаженную машину смерти, все еще удерживающуюся от полного безумия кровавой схватки.

Несколько раз, отчаявшись поразить воинов своими руками, Лиланда пыталась применять магию крови, но обереги степняков снижали силу её воздействия. Максимум, чего она добилась, это временное оглушение попавшего под удар мечника, которого сразу же закрыли товарищи.

Сердца противостоящих ей воинов бились в спокойном уверенном ритме, сводя с ума такими близкими и недостижимыми токами крови.

Внезапно сквозь кровавую муть в глазах она почувствовала какое-то странное родство в двух воинах, закрывающих проход справа от неё. Словно часть её билась в этих живых телах, стремясь соединиться с ней, призывая к себе. Хищно оскалившись, она рванула к себе вибрирующую струну зова, посылая по ней заклятие кипения. Фигуры каффидцев вспухли кровавым облаком и сломанными куклами осели на залитую кровью землю.

Показательной расправы было достаточно, чтобы оставшаяся тройка степняков молча развернулась и кинулась прочь со ставшей страшной бойней улицы. Лучники, пытаясь задержать женщину-вампира, увеличили скорость обстрела, до крови обдирая кожу на пальцах о напряжённую тетиву. Несмотря на быстроту реакции, Лиланда поймала своим телом несколько стрел с широкими наконечниками и решила не преследовать опасную добычу.

Выдрав из своей груди подарки степняков, в сердцах выругалась, столько усилий – и чуть не попалась. Утешало только внезапно появившееся умение, насколько она знала, это умение называлось подобием крови: вампир, осушивший свою жертву, мог на близком расстоянии использовать родство крови для нанесения вреда своим противникам. Конечно, для эффективного применения то должны быть близкие родственники уже выпитых жертв, да и вампир должен быть сильным магом крови.

Схватка на краткое время привела её в чувство. Пора вспомнить и об осторожности. Есть и менее опасная дичь. На улице, заваленной трупами, не осталось живых, кровь мертвых же для пополнения запаса энергии практически не годилась. Всё-таки она не падальщик.

Осмотримся.