В хищном зрении женщины-вампира она отображалась темным хладным силуэтом, будучи давно мертвой. Ярость, ещё совсем недавно горевшая в ней, разом потухла, оставив в груди щемящее чувство одиночества и детской обиды.
– Тётя, а тётя, а вы будете есть дядю Валло? Я же понимаю, он вкуснее меня. – Вытаращил любопытные глазенки ребенок.
– Не льсти ему, девочка. – Невольно улыбнулась Лиланда, смешно сморщив нос, ребенок с готовностью закатился веселым смехом.
– Тетенька, а тетенька! А почему вы голая?
Лиланда с шипением принялась сдирать с ближайшего каффидца одежду, только сейчас осознавшая отсутствие гардероба. Вот же назойливый детеныш.
Ребенок, радостно улыбаясь редкозубым ртом, заливался смехом, наблюдая за гримасами, с которыми она натягивала на себя пропахшие чужим потом тряпки.
– Смелый, говоришь, дядя Валло? – спросила она у девочки, присев рядом с ней.
– Он самый смелый. Сейчас мама проснется, и мы вместе пойдем к моему дедушке, он живет возле ратуши.
– Возьми флягу, малыш, полей смелому дяде Валло на лицо. Если не проснется сразу после моего ухода, можешь стукнуть его этой флягой по голове, скажешь, я разрешила. А маму, маму не буди, пусть поспит.
Лиланда резко развернулась и быстрым шагом направилась на выход. Невольный свидетель мог бы заметить влагу, выступившую на её глазах, но свидетелей не было, поэтому то был просто блик неверного света ночного светила.
Глава 48. В нужное время в правильном месте
Эфирное море на всем видимом пространстве бурлило и бушевало, закручиваясь водоворотом энергий, привлекая к себе целые рои падальщиков и сущностей посерьезней. И без того низкое небо надвинулось на поселение людей, угрожая погрести его под черными, словно сама тьма, тучами.
Город, словно кровью, истекал жизненной энергией своих жителей, приманивая бестелесных хищников в невиданном количестве. Облако уходящей жизни, казалось, привлекло к себе всех жителей второго плана, заставив вечно голодных духов яростно драться за каждую искорку океана чистейшей маны.
Вокруг города разгорелась иная война, невидимая жителям города, которая, однако, была столь же беспощадна и бессмысленна. Призрачные сущности не понимали, сколь огромный кусок им достался. Привыкнув отчаянно бороться и за малые ошметки жизни, они рвали друг друга на части, усиливая и без того штормящий эфир возмущений.
Первый раз за долгие тысячелетия столкнувшись с подобным безумием расточительности, он ослеп и оглох, пребывая в эйфории от свалившегося на него изобилия концентрированных эманаций.
Раскинув далеко от себя ловчие щупальца, он пил, пил и пил, пытаясь насытиться за все время вынужденного бездействия.






