И эгоистка она, только о себе думает, и безответственная, и невоспитанная, и была бы помладше, ее бы точно выпороли. Янка слушала вполуха. Больно надо! Глеб, который вышел из душа, подмигнул Янке, мол, не обращай внимания, и все сразу стало хорошо. Весь день она как на крыльях летала. Только о мрачный взгляд Таля споткнулась, когда влетела на всех парусах в класс. Было видно, что Таль и ждал ее появления, и боялся. Она кивнула ему как можно равнодушнее, чтобы он не подумал, будто вчерашняя встреча с его отцом что-то для нее значит. Но Таль сам подошел к ней на перемене. Дождался, пока Даша убежит в туалет, сказал с вызовом:
– Не думай, что он пьет.
– Я и не думаю. Со всяким бывает.
– У них сокращения просто на фабрике. Он боится, что его тоже попрут. Кризис, фиг работу найдешь.
– Ну да… да не попрут, чего ты паникуешь раньше времени?
Таль неловко улыбнулся:
– Да я-то ничего, я наоборот, это он…
– Забрал его вчера? – решилась все-таки спросить Янка. А что? Таль ведь первым этот разговор начал.
– Ага. Еле дотащил… Он же здоровый!
– Вот вы где! – подлетела к ним Даша. – А у нас геометрию отменили! Киса заболела, сказали, заменять некому, так что окно. Гуляем?
Они пошли гулять на пляж и пропустили еще и биологию с литературой. Потому что сначала сидели у «Нептуна», потом полезли в старый сад санатория, а там встретили Глеба с фотоаппаратом, и он предложил им устроить фотосессию. Таль тут же нахмурился, но девчонки радостно его затормошили, и пришлось ему тоже позировать перед камерой.
– Хлыщ московский… – сказал он, когда они распрощались с Глебом и пошли на историю, пропускать которую было чревато.
Янка, конечно, тут же вспыхнула:
– Сам ты хлыщ! Нормальный парень!
– Ой, красавчик какой! А как на тебя-то, Яночка, смотрит!
Иногда Даша все-таки была ужасной дурой! Таль аж побелел весь, кулаки сжал.
– Терпеть таких не могу, – процедил он и сплюнул.
Янка фыркнула. Глеб был самым лучшим. Ни Таль, ни Рябинин, никто-никто на свете не мог с ним сравниться!
Чтобы как-то справиться со своими чувствами к Глебу, Янка пела, сочиняя на ходу какие-то глупые песни. Пела за работой. Слова в пустом зале звучали красиво, казались значимыми.
Посмотри на меня:
Я так хочу быть с тобою.
Если мне судьбой и не назначено
Быть для тебя любимой,
Я давно у нее уже выклянчила,
Вымолила, выпросила
Право видеть тебя и говорить,
Что мы немного знакомы.
Если б моя тоска могла выплеснуться
Из жасминовой чаши души полудикой,
Я засыпала бы с самодельным блокнотом,
Где каждая строка – тебе,
А каждые ползвука – мне.
Осенняя свежесть и тщетные попытки
О тебе не думать
Размочены в сапфировом спирте
Неоконченной песни.






