Будем в Симферополе 23 июля, в 11.00. Аннушка говорит, чтобы ты ждала нас у камеры хранения. Знаешь, где это?»
«Если гора не идет к Магомету»… или как уж там? Да без разницы! Главное, Майка приезжает! Лучшие спортсмены, говорите? Значит, и Рябинин, и Ивлин. И – Варя. Янка хмыкнула недобро и пошла отпрашиваться.
Мама смотрела на нее в какой-то странной задумчивости. Будто ушла глубоко в свои мысли и не хочет выныривать. Янка терпеливо ждала. Потом протянула:
– Ма-ам?
– А? А, да… думаешь, стоит идти?
– Мам! Ну ты что! Я же их год не видела! Туда ты меня отпускать не хочешь, вот, пожалуйста, мои друзья сюда приехали, и ты опять недовольна!
– Да нет, я не об этом, – мама нахмурилась, отвела взгляд. Янка наконец сообразила, что ее что-то гнетет, о чем-то она упорно думает.
– Что-то случилось?
– Да нет, что могло случиться? А где ты все возьмешь? Ну, там, рюкзак, палатку, спальник?
– Мне Тарас даст. Завтра ему позвоню, чтобы привез. А палатка мне не нужна, что я, не найду, с кем поспать?
– Яна!
– Ой, мама, какая ты испорченная!
Это они уже шутили, уже играли, мама даже слегка ее полотенцем огрела. Но все равно Янка почувствовала: что-то с мамой не так, что-то она от нее скрывает, какая-то мысль не дает ей покоя. Так уже было. Год назад. Когда мама не знала, как сказать им про развод. Ну а сейчас-то что? Может, у нее кто-то появился? Ну и пусть, Янка не будет против, она уже взрослая, она понимает. Или тут другое?
Разбираться Янке было некогда. Да еще бабушка, вопреки обещанию, попросила освободить комнату в скворечнике:
– Ты на целую неделю уезжаешь, а сейчас самый сезон! Ничего, поживешь с мамой и Ростиком до конца лета.
Если бы не приближающийся поход, Янка, конечно, надавила бы на бабушкину совесть. Но все в ней ходило ходуном, она только и могла, что беспричинно улыбаться и петь, петь от радости, предвкушая встречи…
После обеда позвонил Таль. Они встретились у камня. Таль был с Маруськой, сказал неловко:
– Вот услышала, что с тобой разговариваю, и увязалась.
– Я буду тихо стоять, – тут же пообещала Маруська.
Янка погладила ее по голове. Посмотрела на Таля. Лицо у него было упрямое. Интересно, помнит он, что вчера ей наговорил? И тут же поняла: помнит.
– Янка… я вчера был пьяный… ты меня прости?
– Только больше не пей.
– Никогда. Мама вчера меня так пропесочила, что уж поверь, – усмехнулся Таль. И вдруг взял ее за руку. – Я хочу тебе сказать… что… в общем, все, что я тебе вчера наговорил, – все правда. И я говорил не потому, что пьяным был, а потому, что… – он запнулся.
– Совесть замучила?
Таль свел темные брови в одну черту. Янке захотелось дотронуться до них пальцем, разгладить. Зачем она с ним так? Видно же, что он переживает. Таль вынул из кармана белые камешки, велел Маруське:
– Иди вон в море покидай.
– А вы?
– А мы отсюда смотреть будем.






