ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая книга цикла «Хроники Горана». Гонец Александр Башибузук ЛОВЧИЙ «Понятие противоположности абсолютного добра и зла ложно, потому что добро и зло неразрывно связаны между собой и не могут существовать друг без друга…» Преподобный Модест Бобан. «К вопросу теологических разграничений». Обитая почерневшей от времени бронзой тяжелая дверь, слегка скрипнула и стала отворяться. Гвардейцы в начищенных до блеска кирасах и шлемах с красно белыми плюмажами, стоявшие на карауле у одного из входов в Святую канцелярию Белого Синода [1] , дружно вынырнули из полудремоты, поудобней перехватили свои гизармы [2] и лязгнув железными башмаками, приняли строевую стойку. Оба были опытными служаками, научившись за годы службы виртуозно интуитивно распознавать значимость того или иного персонажа, решившего выйти именно через эту дверь. Вот и в этот раз они не ошиблись. Ибо на пороге появился сам предстоятель Белого Синода в Добренце, его святейшество прелат Акакий, монументальный толстяк с румяным обширным и добродушным лицом пастыря. Он равнодушно мазнул взглядом по латникам, обеими руками огладил на пузе рясу из белоснежного нупийского шелка, и удивительно плавно для такой громадины обернулся к второму мужчине, вышедшему на крыльцо вслед за ним. — Последний раз спрашиваю, ты не передумал, Горан? — скорбно выдохнул прелат и склонил голову к плечу, внимательно всматриваясь в лицо спутника. — Нет, ваше святейшество… — высокий молодой парень, с украшенным длинным рваным шрамом лицом, залеченным до едва угадывающихся бледных полосок, отрицательно качнул головой. Одетый в безрукавный потертый кожаный камзол, рубаху из некрашеного льняного полотна с просторными рукавами, свободные порты и высокие, видавшие виды сафьяновые сапоги с окованными носками — он смотрелся на фоне прелата не столь внушительно. Однако, его простой вид ко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На каменном потертом полу была вырезана большая сложная пентаграмма, а по углам, в грубоватых кованных поставках, слабо светились негранёные розовые кристаллы. Сухой воздух пах пылью, мышами и еще чем-то непонятным, похожим на ладан.

— Резиденция Лиги Добренца. В этой комнате стационарный маяк для портации, — сухо ответила Таисья. — Посторонним сюда нельзя, поэтому я представлю тебя как своего нового напарника. Держи… — чародейка протянула мне небольшой серебряный медальон в виде распластавшейся в прыжке гончей собаки с оскаленной пастью. — Повесь на шею, так чтобы видно было. Во избежание лишних вопросов. После того, как я выведу тебя отсюда, отдашь обратно.

— Хорошо… — я немного поколебался, но все-таки набросил цепочку на шею. Идея становиться ловчим, пусть даже на время, мне не особо понравилась, но выбора другого не было.

— Идем, — Таисья одним движением руки погасила зеркало портала и вышла из комнаты.

Поднявшись по винтовой лестнице, мы оказались в сумрачном длинном коридоре, едва освещенном редкими светящимися шарами под потолком. Здесь уже ничего не смахивало на аскетизм комнаты с маяком. Под сапогами мягко пружинили пушистые узорчатые ковры, на обитых резными панелями из черного дерева стенах, висели громадные, шитые серебром с золотом гобелены и картины с натюрмортами, олицетворяющими собой роскошное изобилие.

«Богато живут Лиги, ой богато… — подумал я. — В другое время, я был бы совсем не против, так сказать, примкнуть к рядам. Опять же, должностные обязанности зело привлекательны — на благо обчества гонять зарвавшихся чародеев и чародеек, но, увы, к Ягушке хочется больше. Устал от суеты. Очень устал…».

— Меньше говори, — быстро обернувшись предупредила Таисья. — На вопросы, буде такие последуют, не отвечай вообще.

Я ей не успел ответить, так как нам навстречу выскочила какая-то пышная женщина в вышитой жемчугом рогатой кике.

— Ну наконец-то! — заполошно всплеснув широкими разрезными парчовыми рукавами воскликнула она. — Тут такое, такое…

— Говори, Ольгерда, — на ходу бросила Таисья, даже не глянув на толстушку.

— Чернь… — истерично кривя пухлые губы, владеющая затараторила речитативом. — Она обезумела! Того и гляди, на штурм пойдут. Винят Лигу во вчерашнем нападении на город. А у нас, как назло, почти все с утра убыли на конференцию в Капитул. Остались только я, Мыслава, Дьюль и Адель Лемберг, классная наставница из Вышеградской Академии с пятью своими воспитанницами. Лилит их дернула вчера прибыть на практику. И как назло, с Капитулом связи нет. Вообще ни с кем связаться не можем.

— Что с охраной?

— Полтора десятка латников со старшиной Штефаном Падалкой. Они во дворе, ворота укрепляют. Прочие ушли, грят: супротив народу не пойдем! — почти выкрикнула Ольгерда.