ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая книга цикла «Хроники Горана». Гонец Александр Башибузук ЛОВЧИЙ «Понятие противоположности абсолютного добра и зла ложно, потому что добро и зло неразрывно связаны между собой и не могут существовать друг без друга…» Преподобный Модест Бобан. «К вопросу теологических разграничений». Обитая почерневшей от времени бронзой тяжелая дверь, слегка скрипнула и стала отворяться. Гвардейцы в начищенных до блеска кирасах и шлемах с красно белыми плюмажами, стоявшие на карауле у одного из входов в Святую канцелярию Белого Синода [1] , дружно вынырнули из полудремоты, поудобней перехватили свои гизармы [2] и лязгнув железными башмаками, приняли строевую стойку. Оба были опытными служаками, научившись за годы службы виртуозно интуитивно распознавать значимость того или иного персонажа, решившего выйти именно через эту дверь. Вот и в этот раз они не ошиблись. Ибо на пороге появился сам предстоятель Белого Синода в Добренце, его святейшество прелат Акакий, монументальный толстяк с румяным обширным и добродушным лицом пастыря. Он равнодушно мазнул взглядом по латникам, обеими руками огладил на пузе рясу из белоснежного нупийского шелка, и удивительно плавно для такой громадины обернулся к второму мужчине, вышедшему на крыльцо вслед за ним. — Последний раз спрашиваю, ты не передумал, Горан? — скорбно выдохнул прелат и склонил голову к плечу, внимательно всматриваясь в лицо спутника. — Нет, ваше святейшество… — высокий молодой парень, с украшенным длинным рваным шрамом лицом, залеченным до едва угадывающихся бледных полосок, отрицательно качнул головой. Одетый в безрукавный потертый кожаный камзол, рубаху из некрашеного льняного полотна с просторными рукавами, свободные порты и высокие, видавшие виды сафьяновые сапоги с окованными носками — он смотрелся на фоне прелата не столь внушительно. Однако, его простой вид ко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Помимо сотни двойных хафлингских марок, там лежала маленькая записка, свернутая в трубочку и вставленная в мужской массивный серебряный перстень с кроваво красным рубином.

— Горан, сладкий мой, — шепотом прочитал я четко выписанные округлые буквы, — у меня теперь есть поместье в Добренце. Все лето буду там, муженек покинул Острова, заводит свое дело в городе, но часто будет в отъездах. Да… то что мы нашли у упыря, я уже забрала. Свою долю получишь при встрече. Жду, целую, твоя Франтя.

— Ну вот, как я и подозревал, Франтя оказалась самой умной… — я спрятал записку и потянулся к бокалу.

— Ну что парень? — из-за портьеры неожиданно вышел Акакий. — Ты уже определился по жизни?

— Вы все правильно понимаете, ваше святейшество.

— Ну что же, — хмыкнул священник. — Упорство, хоть и глупое, тоже достойно уважения. Чем займешься поле выздоровления? В прознатчики вернешься? Если так, то у меня есть работенка для тебя. И не надо ссылаться на кодекс гильдии — оная о таком прознатчике даже не подозревает…

Мне вдруг представилась Малена. Ягушка сидела на завалинке возле своего дома поглаживая примостившегося рядом Буяна, и грустно смотрела на море. Мала уже очень давно не являлась мне в видениях, но сейчас образ оказался настолько живым и ярким, что я едва не протянул руку, чтобы прикоснуться к ней.

— Чем займешься, говорю? — повторил Акакий, напрочь разрушив видение.

— Что делать буду? — переспросил я и сразу же ответил. — Домой отправлюсь.

— Домой? — удивленно протянул священник. — И где же твой дом?

— Неважно. Но он есть.

Да, вот так. Хватит. Все, больше не хочу. Свою жизнь, я окупил уже сполна, теперь она моя и ничья боле. Значит, домой. Вот только совсем не уверен, что окажусь там скоро. Но это не главное. Главное то, что у меня опять есть цель.