— Так какой у тебя патронус?
— Экспекто патронум, — Алекс поздравил себя с тем, что сидел, потому что взлетевший к потолку полупрозрачный орел заставил его выпучить глаза и наблюдать за его полетом с отвисшей челюстью. Когда патронус исчез, он медленно перевел взгляд на Лили. Она съежилась на кровати и тихо плакала.
— Я даже не хочу знать, почему орел. Я просто не хочу этого знать, — Алекс на мгновение закрыл глаза. — Ты видела хоть раз патронус Северуса?
Лили покачала головой и ответила охрипшим от слез голосом.
— Где бы я его увидела?
— Тогда какого хрена лань? — Алекс вскочил и заметался по комнате. — Скорее всего это действительно плод странной ассоциации, порожденный больным мозгом. Ладно, похоже, патронус Сева мало кому известен, так что будем импровизировать. Лили, — он остановился перед съежившейся женщиной, затем опустился перед ней на колени, — послушай меня. Я не буду перед тобой извиняться, просто не умею, я не знаю как это произошло и почему, но что-то изменить уже невозможно. Я все равно не смогу дать тебе то, чего ты хочешь. А теперь послушай меня. Было произнесено пророчество, касающееся твоего будущего ребенка. Вообще-то оно расплывчатое, но в нем есть одно условие: Волдеморт должен сам выбрать себе соперника. У меня очень мало исходных данных, я знаю только одно, он определился с выбором и этот выбор пал на тебя. Так что никуда не ходи одна, а еще лучше вообще никуда не ходи. Наложите на дом Фиделиус или еще какую-нибудь защиту и не высовывайся, — она смотрела на Алекса широко открытыми глазами, в которых застыл ужас.
— Алекс, я не понимаю, почему именно мой сын?
— Я не знаю, но я попытаюсь выяснить, — Алекс вздрогнул, когда Лили вдруг обхватила его за шею руками и прижалась к нему всем телом.
— Пообещай мне, Алекс, пожалуйста, пообещай, чтобы этот орел был хоть чем-то обеспечен, что позаботишься о моем сыне, если вдруг со мной что-нибудь случится.
— Я не раздаю подобных обещаний, куколка, — Алекс мягко разжал руки цепляющейся за него женщины и слегка отстранился от нее.
— Пожалуйста, Алекс, — Лили снова тихо зарыдала.
— Я еще могу понять, почему у тебя такой оригинальный патронус, но я не могу понять, почему ты всегда позволяешь мне себя унижать?
— Ты просто бревно бесчувственное, и все равно не поймешь, но я попытаюсь объяснить тебе на пальцах: это происходит по той же причине, по которой Северус позволял мне вертеть собой. Вот такой вот неравноценный обмен. Ты обещаешь?
— Я не могу понять сущности твоей просьбы. Что значит — если с тобой что-нибудь случится?
— Если я погибну и Джеймс тоже. Если мой мальчик останется сиротой.






