ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Категория: гет, Рейтинг: R, Размер: Макси, Саммари: Гермиона Грейнджер вспоминает прошлое вместе со своим личным призраком. А с призраком ли? Предупреждение: ООС, AU. Секрет Олеся Шеллина Глава 1 — Ну вот, я, правда, не знаю, понравились бы вам эти цветы, подозреваю, что нет, но придется вам смириться с неистребимым гриффиндорским энтузиазмом, — Гермиона отряхнула джинсы от земли и прилипшей к коленям травы и села на небольшую скамеечку возле памятника, который только что закончила отмывать. Почему-то она никогда не пользовалась магией, чтобы очистить черный мрамор, такой же холодный, каким был тот, на чьей могиле этот мрамор был установлен в виде памятника. Поправив букет и испепелив старый, уже пожухлый, который остался с прошлого месяца, Гермиона ненадолго задумалась. Все ее друзья считали это блажью: то, что она каждый месяц двенадцатого числа приходила сюда. Каждый месяц с того момента, как памятник был установлен над пустой могилой. Вот уже в течение пяти лет. Сама Гермиона знала, что это была не блажь, не чувство вины, как считала Минерва, это было… нечто совсем другое. — Молли настаивает на скорейшей свадьбе, — Гермиона принялась докладывать памятнику про то, что произошло с ней за тот месяц, который прошел с ее прошлого визита. — Она считает, что тянуть дальше — просто неприлично. А вы как думаете, профессор? О, я знаю, что вы сказали бы. Вы сказали бы: «Мисс Грейнджер, если вам так хочется тратить свою жизнь на тупоголового Уизли — это ваше право, гриффиндорство неизлечимо, но в таком случае не вздумайте приходить ко мне и ныть про то, как у вас все плохо, глупая девчонка!», — Гермиона хихикнула и снова поправила букет. Когда они с Роном уничтожили крестраж в Тайной комнате и пребывали в легкой эйфории, ей казалось, что все будет хорошо. Она практически убедила себя, что на этот раз Он не сможет сделать ничего такого, что свернет ее с пути зарождающейся нена

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Это было глупо, вы же понимаете? Кстати, а у мистера Поттера появились хотя бы зачатки мозгов, или он все также надеется на ваши?

— Вы тогда сильно испугались?

— Мисс Грейнджер, я тогда не просто «испугался», я тогда едва сознание не потерял от страха. Особенно, когда в чью-то кудрявую голову пришла мысль, что я не смогу за себя постоять, и этот кто-то зачем-то отозвал оборотня к себе.

— Эм, — Гермиона снова почувствовала себя глупо. — Вы поэтому заставили меня свои раны обрабатывать?

— Я не помню, чтобы заставлял вас, — в голосе снова появилась насмешка. — Вы так мило смущались. Со стороны это выглядело так, словно вы получаете определенное удовольствие от процесса. Почувствовали себя сестрой милосердия?

— Ага, — Гермиона невесело хихикнула. Хорошо, что он даже не догадывался, почему она действительно получала охренительное удовольствие, дотрагиваясь до него. — Вы помните про 1994 год?

— Немного, напомните?

К первому сентября Гермиона немного выздоровела. Она могла смотреть на него, могла заставить себя не думать и не перебирать раз за разом все подробности того, что произошло в туалете.

Стараясь лишний раз не привлекать к себе его внимания, она вела себя странно тихо на уроках и, наконец-то, обратила свое внимание на парней своего возраста.

Каждого своего знакомого она оценивала по своей собственной шкале, которую вывела на пергаменте в виде таблицы. Очень скоро Гермиона поняла, что ни один из них «не тянет». Тогда она взяла всех более менее знакомых ей парней и мужчин в возрасте от пятнадцати до пятидесяти лет. Будучи очень рациональной, Гермиона высчитала, что пятьдесят лет для мага — это не критично, а взрослые мужчины, что ни говори, привлекали ее гораздо больше, чем малолетние «тупоголовые идиоты, мисс Грейнджер, с ветром в голове».

Немного подумав, она даже внесла в этот список мистера Блэка и профессора Люпина.

Ничего не получалось. К концу пятого часа, что она просидела за пергаментом, она поняла, что каждого в том или ином плане сравнивает с Ним. И сравнения шли почему-то не в пользу претендентов.

Разревевшись, Гермиона швырнула пергамент в огонь. После этого она просто выписала всех претендентов на отдельный пергамент и, закрыв глаза, ткнула палочкой. Рон выпал трижды.

«Это судьба, все равно тебе ничего бы не светило», — подумала Гермиона, поставив перед собой задачу: найти, за что Рона можно если не полюбить, она отдавала себе отчет в том, что полюбить сильнее уже не сможет, то хотя бы испытывать к нему высокую привязанность.

Ей почти удалось убедить себя, что Рон ей нравится. И он действительно ей нравился, во всяком случае, больше, чем Гарри или Малфой.