Глядя на черные прямые пряди, переливающейся волной падающие ему на плечи, Гермиона не выдержала и разревелась. Причем сделала она это, подойдя вплотную и уткнувшись ему в грудь. И ей в это время было абсолютно наплевать, что он оказался Пожирателем смерти.
— Мисс Грейнджер, что случилось? Вас кто-то обидел? — судя по голосу, профессор растерялся. Что, профессор, никогда не видели ненормальных гриффиндорок?
— Я не могу как следует расчесать волосы, я не умею, — сквозь всхлипы удалось проговорить Гермионе.
— Ох, Мерлин, — он рассмеялся. Она определила это по вздрагиваниям его грудных мышц. Вот так вот, профессор, мисс Грейнджер вас смешит, наверное, больше и чаще, чем все остальные вместе взятые.
Она подняла заплаканное лицо и увидела, что он очень внимательно на нее смотрит.
Отталкивать, кстати, профессор Снейп ее не спешил. Может, просто не знал, что делать с истеричными девицами. Точнее, скорее всего, знал, но ей еще бал открывать, так что она должна выглядеть здоровой и невредимой.
— Вот что, мисс Грейнджер, успокаивайтесь, умывайтесь, убирайте с лица последствия… — вот тут он запнулся, затем, встряхнув головой, продолжил, — у вас пятнадцать минут.
— А мои волосы?
— А потом мы придумаем, что сделать с вашими волосами, хотя, на мой взгляд, они и так недурны.
Гермиона вытерла лицо, и долго смотрела на профессора, пытаясь понять: шутит он или нет.
В конце концов, профессор Снейп отодвинул ее от себя, ему пришлось приложить к этому определенные усилия, потому что Гермиона отодвигаться не хотела, и произнес:
— Время, мисс Грейнджер.
После этого он отвернулся и принялся расправлять несуществующие складки на своей парадной мантии, которую он повесил на наспех трансфигурированную вешалку.
Гермиона управилась за десять минут. Она даже умудрилась нанести легкий макияж за отведенное ей время.
— Я готова, сэр.
Профессор Снейп повернулся, окинул ее оценивающим взглядом, от которого ей стало слегка не по себе, затем кивнул на табурет, стоящий перед зеркалом. Когда он его трансфигурировал, Гермиона не заметила.
Робко присев на табурет, Гермиона смотрела в зеркало и видела, как он выдавил немного какого-то масла на руки, она его купила, сама не зная зачем, а потом нанес злополучный лак на расческу.
— Может быть немного неприятно, — предупредил он ее, встречаясь взглядом в зеркальном отражении. — Я не цирюльник.
Ей было все равно. Он мог вырвать ей вообще все волосы на голове, она плевать на это хотела. Потому что в этот момент ее интересовали только его руки, которые зарылись в ее волосы. Закрыв глаза, Гермиона прочувствовала каждое прикосновение, чтобы сохранить его в памяти вместе с теми крохами, которые у нее уже были, чтобы отдать на откуп своей так и не побежденной влюбленности.






