ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Настоящий вожак – это всегда самый сильный и умелый в стае. Однако в Проклятом лесу мало быть сильнейшим, чтобы иметь право отдавать приказы. Для этого нужен особый дар и особая воля, которыми мале... Вожак Александра Лисина Пролог Над Проклятым лесом скопились тяжелые серые тучи, заслонившие собой солнце. В ожидании ливня ветер все сильнее раскачивал зеленые кроны, сердито трепал листву и красноречиво предупреждал, что скоро начнется буря. И лишь в одном уголке леса его предупреждение оказалось излишним: в самом сердце лес неизменно оставался тихим, как и пять веков назад, когда впервые почувствовал на себе твердую руку хозяина. Здесь почти не ощущалось ветра, на ослепительно-синем небе по-прежнему приветливо сияло солнце, воздух был чист и свеж, а двойной кордон оставался надежной и абсолютно неодолимой преградой, через которую не могли проникнуть ни тревоги, ни беды, ни грозы. Стрегон, выбравшись из живого дома, созданного Лабиринтом специально для гостей, внимательно оглядел пустующую поляну. Зацепился взглядом за траву, устилающую землю мягким ковром, распахнутый зев драконьей пасти, ведущий в многоуровневые подземелья; роскошные палисандры, хранящие Лабиринт наподобие верных стражей. С удовольствием вдохнул чистый воздух, а затем неожиданно подумал, что это место не зря так надежно отгородили от посторонних: оно было достойно подобной заботы. Просто завораживало непередаваемой красотой. Притягивало, дарило необъяснимый покой и вызывало чувство случайно подсмотренного, чужого счастья. Потому что неведомый хозяин, создавший для своей пары это дивное место, по-настоящему ее любил. И сделал все, чтобы даже в его отсутствие маленькая Гончая каждый миг ощущала его нежность и редчайшую для перворожденного многовековую любовь, которую он за столько лет сумел не только сохранить, но, кажется, еще и преумножил. Стрегон, устав стоять на одном месте, медленно вышел из-под ж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Правда, я пробовал только потихоньку, но мама говорит, что у меня получается не хуже, чем у отца.

– Кхе, – ошарашенно поднял эльф взгляд на невестку, на что Белка только настороженно кивнула. – Ну, хорошо. Как проснешься, так и начнем, а там поглядим, насколько у тебя хватит сил.

Она снова вздохнула.

– Тиль, только не спешите с атакой, хорошо? И помни, что у него не очень стабильный дар – все-таки одиннадцать лет… при том, что мощи вполне хватит, чтобы повторить подвиг Тира во впадине, когда он спалил преследователей.

– Учту, – посерьезнел Тирриниэль, крепко сжимая ладошку внука. – Пожалуй, в зале стихий начнем, чтобы не рисковать. А снаружи я свой защитный контур поставлю.

– Нет, не поставишь: тебе Лабиринт не позволит.

– Но ведь…

– Ты забыл, кто здесь теперь хозяин? – с нажимом произнесла Белка, старательно пряча звучащую в голосе горечь. – И чьи приказы выполняет наш дом?

Картис и Ланниэль ошеломленно переглянулись.

– Не вмешивайтесь, – тихо велела она. – Стрегон, вас тоже касается.

– Я понял, – серьезно кивнул наемник.

– Хорошо. Потому что мне бы не хотелось расхлебывать последствия ваших откровений, собирая оставшийся от леса пепел.

– Не волнуйся, я присмотрю. – Стрегон кинул внимательный взгляд на мальчика, до сих пор не подозревающего о своей истинной мощи, и за спиной показал кулак Лакру, молча говоря, чтобы тот не вздумал раскрывать рот в присутствии малыша.

Судя по всему, Белка не рассказывала сыну о причинах исчезновения отца. Как не открывала правду про дремлющий Лабиринт, Проклятый лес и амулет Изиара, с которого, собственно, и началась эта долгая история.

Впрочем, по здравом размышлении он признал, что так лучше, поскольку никогда не знаешь, что придет в голову юного мага, обладающего силой хозяина Серых пределов. И, что самое важное, не сможешь его остановить, если он вдруг решит, что нашел способ, как вернуть пропавшего отца. Более того, рискуешь потерять его точно так же, потому что все до единого наследники Изиара славятся непередаваемым упрямством и умением доводить дела до совершенства. А в случае с Тором это может закончиться печально. Поэтому, даже если есть какой-то шанс, что с его силой можно исправить сложившуюся ситуацию, Стрегон вполне понимал Белку, не желавшую рисковать во второй раз. И смутно подозревал, что новой потери она может не пережить, ведь маленький Тор – единственное, что еще удерживало ее от отчаяния.

Тирриниэль долгое мгновение смотрел в глаза Гончей, в которых отражалось так много, и с усилием отвернулся.

– Я тебя понял, Бел.

– Надеюсь, – грустно улыбнулась она, стараясь не напугать сына.

– Мама, что случилось? – обеспокоенно повернулся Торриэль. – Почему ты тревожишься? Тебе плохо?

– Нет, малыш, – ласково поладила его щеку Гончая. – Ничего не случилось.