ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Настоящий вожак – это всегда самый сильный и умелый в стае. Однако в Проклятом лесу мало быть сильнейшим, чтобы иметь право отдавать приказы. Для этого нужен особый дар и особая воля, которыми мале... Вожак Александра Лисина Пролог Над Проклятым лесом скопились тяжелые серые тучи, заслонившие собой солнце. В ожидании ливня ветер все сильнее раскачивал зеленые кроны, сердито трепал листву и красноречиво предупреждал, что скоро начнется буря. И лишь в одном уголке леса его предупреждение оказалось излишним: в самом сердце лес неизменно оставался тихим, как и пять веков назад, когда впервые почувствовал на себе твердую руку хозяина. Здесь почти не ощущалось ветра, на ослепительно-синем небе по-прежнему приветливо сияло солнце, воздух был чист и свеж, а двойной кордон оставался надежной и абсолютно неодолимой преградой, через которую не могли проникнуть ни тревоги, ни беды, ни грозы. Стрегон, выбравшись из живого дома, созданного Лабиринтом специально для гостей, внимательно оглядел пустующую поляну. Зацепился взглядом за траву, устилающую землю мягким ковром, распахнутый зев драконьей пасти, ведущий в многоуровневые подземелья; роскошные палисандры, хранящие Лабиринт наподобие верных стражей. С удовольствием вдохнул чистый воздух, а затем неожиданно подумал, что это место не зря так надежно отгородили от посторонних: оно было достойно подобной заботы. Просто завораживало непередаваемой красотой. Притягивало, дарило необъяснимый покой и вызывало чувство случайно подсмотренного, чужого счастья. Потому что неведомый хозяин, создавший для своей пары это дивное место, по-настоящему ее любил. И сделал все, чтобы даже в его отсутствие маленькая Гончая каждый миг ощущала его нежность и редчайшую для перворожденного многовековую любовь, которую он за столько лет сумел не только сохранить, но, кажется, еще и преумножил. Стрегон, устав стоять на одном месте, медленно вышел из-под ж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А чем они мне не соперники? Если сумеют убедить, что не зря едят эльфийский хлеб, – так и быть, прощу им в будущем одну оплошность. Если же нет… Боюсь, у Тира станет тремя охотниками меньше.

Темные эльфы ошарашенно замерли, а Белка тем временем уже шагнула в подземелье. Стрегон непонимающе нахмурился, Терг с Ивером пожали плечами, Торос задумчиво покачал головой, пытаясь сообразить, шутит Белка или говорит всерьез. И только Лакр, сообразив, в чем дело, внезапно закашлялся:

– Эй! Она что, собирается сражаться против них троих?

Гончая, не оборачиваясь, загадочно хмыкнула, а потом бесследно пропала в недрах Лабиринта.

Ланниэль, во все глаза уставившись на заметавшиеся на колоннах тени, зачарованно вздохнул. И только тогда наемники осознали, что фигур впереди уже не три, а четыре. Только последняя оказалась намного ниже, а двигалась настолько стремительно, что, пока тесный круг не распался, за ней оказалось совершенно невозможно уследить.

Тирриниэль улыбнулся, заметив, как восторженно замер Тор. Белка метнулась на противников с максимально возможной скоростью. Просто прыгнула из темноты, намереваясь уравнять шансы, столкнулась с одним, тут же отскочила, напав на другого, ударила третьего, почти на пределе сил, как они и просили, но мужчины были настороже и все-таки сумели уклониться. Правда, для этого Кресу пришлось сигануть аж через две площадки, спасая дорогой доспех от царапин, а Тосс, оступившись, едва не слетел вниз, но, хвала богам, успел-таки уцепиться за крохотную выбоину в камне. После чего схватился за поданную братом руку и с его помощью выбрался на соседнюю тумбу. Шир же, оставшись в одиночестве, какое-то мгновение сдерживал неистовый напор маленькой Гончей, давая парням возможность опомниться, а потом тоже отступил, оставив ее в центре пустующего круга.

Бурно дыша, потирая бока и настороженно посматривая по сторонам, охотники наконец разошлись и теперь внимательно следили за противницей, ожидая любого подвоха. Белка же, крутанув родовые мечи, удовлетворенно кивнула.

– Неплохо. Еще разок?

Охотники настороженно кивнули.

Стрегон прикусил губу, когда разглядел ее во всей красе, стараясь не выдать удивления, ошеломления и восхищения, потому что Белка сейчас была действительно хороша. Удивительно ладная, соблазнительная, в доспехе из самки черного питона, который укрывал ее так же, как и охотников, от шеи до самых лодыжек. Но делал это столь нескромно, столь явно подчеркивал достоинства ее фигуры, что казалось невозможным признать, будто на свете существует такое совершенство. Однако Белка действительно была – по-кошачьи гибкая, грациозная. Поразительно сильная.