Сирена не понимала, почему он так говорит. Возможно, тому виной было воспитание на основе логики, которое подавляло его разум.
– Скажи мне, пожалуйста, – проговорила она, – какие у тебя возражения? Кроме того, что ты не хочешь, чтобы они брали у меня деньги.
– Я этого не говорил.
Сирена пропустила эту поправку мимо ушей.
– Грейндж, у моего отца была единственная мечта в жизни. Быть актером. А твои родственники хотят создать что-то собственными усилиями. Они не работали на какую-нибудь крупную корпорацию или правительство, потому что им хватало смелости полагаться на себя.
– Но ведь если ты дашь им денег, это будет не так.
Сирена снова не обратила внимания на его возражение. Ей очень не хотелось с ним спорить. Ей хотелось закрыть глаза в его объятиях… Нет. Она не могла видеть выражение обреченности в глазах двух дорогих ей людей.
– Ладно. – Она тяжело вздохнула. – Значит, если я дам им денег, то этим нарушу твою логику. По-твоему, предлагать помощь и принимать ее – преступление?
– Конечно, нет. – Он прошелся по крыльцу, снова вернулся к ней. – Ты же понимаешь, что я не это имею в виду. – Его глаза стали темными, слишком темными, и казалось, он пытается пронзить ее взглядом. – Сирена, ты импульсивный человек. Только импульсивный человек может купить дом, практически не видя его. Я просто пытаюсь заставить вас всех прислушаться к голосу здравого смысла.
– Забавно. Никогда в нем не нуждалась, пока не встретилась с тобой.
Он отшатнулся как от удара, и Сирена чуть не откусила себе язык. Но прежде, чем она успела попросить прощения, он снова заговорил:
– Я хочу, чтобы ты подумала о том, что это сулит дяде и тете. Допустим, они возьмут у тебя деньги и начнут расширять дело. А что, если они прогорят? Тогда они будут тебе должны и не смогут расплатиться.
– Я не даю в долг. Я просто хочу помочь.
– Даже если для этого придется продать что-то оставшееся от отца?
Это был удар ниже пояса. Сирена чувствовала, что дрожит, и понимала, что зимний вечер здесь ни при чем.
– Да. – Ее голос снизился до шепота. – Даже если придется. Неудача – значит неудача. Грейндж, мама не выдерживала образ жизни отца, эти постоянные переезды. Но ей и в голову не приходило требовать, чтобы он стал другим человеком. У него была мечта, – она смахнула слезы. – Может быть, пришло время воплотить мечту.
– А если воплощение мечты свяжет дядю с тетей по рукам и ногам, и когда они очнутся, то поймут – слишком поздно, – что лучше было не брать на себя такую ответственность?
– Ты думаешь, что так случится?
– Так может случиться. Я был бы идиотом, если бы не допускал такой возможности.
Сирена снова задрожала. Она отчаянно желала, чтобы Грейндж никогда не произносил этих слов.
– Я прямо места себе не нахожу.






