– Ты помнишь, что я сказал сразу после того как приехал? – прошептал Грейндж.
Сирена кивнула.
– Ты сказал, что, может быть, больше не будешь работать в банке.
– Мне показалось, ты не слышала.
– Слышала. Ты сказал это просто так?
– Нет. – Он смотрел прямо вверх. – Ты бывала у меня дома. Готовила еду. Занималась со мной любовью. Когда ты уехала, там осталась частица тебя. Но ты купила себе дом здесь, и я понял, что мне никогда не удастся уговорить тебя переехать ко мне.
Грейндж хочет расстаться с карьерой из-за нее, из-за этого дома, в котором они только что занимались любовью? Ей хотелось замотать головой, сказать ему, что это нечестно – возлагать на нее такую ответственность. Но она действительно хотела, чтобы он носил футболки, а не костюмы-тройки, чтобы он жил здесь, где такой чистый воздух и где он мог бы смотреть ее пьесы.
– Я несколько лет назад говорил с руководством местного банка, – сообщил Грейндж. – Они предлагали мне пойти к ним. Но тогда у меня не было никакой причины менять работу.
– А теперь есть? –
Не может быть
. У нее уже дрожит голос.
– Надеюсь, что есть.
Она могла бы смутиться. Но они только что занимались любовью на ее старом спальном мешке.
– Да, это так. – Она проглотила слюну, но голос ее не слушался, она могла только шептать. – Все эти дни, когда тебя не было рядом… Думаешь, мне это легко далось?
Я едва не умерла.
– Значит, ты согласна, что я продам свой дом и перееду сюда?
И он еще спрашивает! Ей хотелось во всю глотку завопить «да», но она ощущала неясное беспокойство. Он собирался слишком многим пожертвовать ради нее. Но все же, может быть, это не жертвы? Возможно, он решил бы уехать из Сан-Франциско, даже если бы она не появилась в его жизни.
Как жаль, что этого нельзя узнать.
Грейндж называл ее цыганкой. Но что-то в этой стороне ее натуры, должно быть, привлекало его. Цыгане свободны. Это люди, чуждые условности, живущие своим умом по собственным законам. Сирена не была уверена, что все это имеет прямое отношение к ней. Но у нее есть та же любовь к жизни. И пока она не попала в Сноу-Сити и не нашла этот дом, ей тоже не сиделось на месте.
Почему ей так нужен Грейндж?
Все это казалось слишком сложным.
– Грейндж, я ни за что не стану распоряжаться твоей жизнью. Если бы меня кто-то попытался привязать, я бы, наверное, тут же сбежала. Но я хочу остаться здесь. Я этого хочу всей душой.
– Я рад.
Ей уже было необязательно видеть его лицо. Она уткнулась ему в грудь и пробормотала:
– Если ты захочешь жить здесь, со мной, я буду очень, очень счастлива.
Через некоторое время они заснули, проснулись страшно голодные, но вместо того, чтобы заняться поисками еды, снова занялись любовью. Утром они быстро оделись, вздрагивая от холода.






