– Что ты собираешься с этим делать?
– С чем? – Он отошел от нее и теперь стоял у черного от сажи камина, а она даже не заметила, как он там оказался.
– Что ты собираешься делать с мебелью? – внятно проговорил Грейндж.
– А-а. – Ну, с этим было не так уж сложно справиться. – Теперь, когда всем известно, что Герти расширяется, ей все время отдают вещи. Я уже кое-что присмотрела – диван и мебель для столовой. И я еще не бывала на распродажах. Герти говорит, что знает самые лучшие места.
– Ты не должна этого делать.
– Чего я не должна делать?
– Покупать подержанные вещи.
Нет! Сегодня она не собиралась тратить время на споры.
– Это старый дом, так, может, и мебель в нем должна быть старой, – примирительно проговорила она.
– Глупости!
Сирене на мгновение захотелось стукнуть его кулаком по носу. Но на нем была старая футболка, и он не мог бы меньше походить на банкира, даже если бы очень постарался.
Как все это сложно!
– Послушай, сегодня вечер пятницы. Я заслужила право говорить глупости. Попробуй-ка провести полдня с пятнадцатью подростками, которые знают, что не услышат школьного звонка до понедельника, и посмотрим, что с тобой будет.
Он улыбнулся. Сирена воспользовалась этим и подвинулась к нему поближе. Потом она провела пальцем по цифрам на его футболке.
– Ты мне никогда не говорил. Что это за номер?
– Вот что значит женщина. С тобой еще работать и работать. Надо научить тебя ценить, уважать и обожать футбол.
Он начинает ее поддразнивать – это хороший знак. Она подняла руку и написала пальцем число 10 на его шее выше ворота футболки.
– Какая самоуверенность. А может, мне не нравится футбол?
– Понравится. – Ей казалось, что он нависает над ней, обволакивает ее, и это давало ощущение уверенности и защищенности.
– Понравится?
– Да. – Он пробежал пальцами по ее волосам, нежно сжал виски.
– Ты всегда так уверен в себе.
– Это неправда, Сирена. Когда дело касается тебя, я не уверен ни в чем.
Его тон, слова, даже поза – все заставляло задуматься. Он пытался объяснить ей что-то серьезное. Но что? Хорошо было бы ответить так же многозначительно…
Легче было подставить ему губы для поцелуя, легче было обнять его за талию и прижаться щекой к выгоревшей ткани. Она почувствовала его язык и приоткрыла рот, вобрала его в себя, закрыла глаза.
Это было несравнимо ни с чем.
– Ты сводишь меня с ума. С тех пор как мы познакомились, я стал ненормальным.
Грейндж неподвижно лежал под потертым спальным мешком, который она положила поверх тонкого матраца. Этот спальный мешок и матрац – вот и вся мебель, которая была в комнате.
Его волосы сбивались, сам он был весь в испарине, и она могла бы ощутить губами и языком вкус соли и запах его кожи.
Но для этого надо было пошевелиться, а ее пресыщенное любовью тело протестовало при одной мысли о движении.






