ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сирена Айсом неожиданно обнаруживает, что оставленные ей в наследство отцом старые вещи представляют собой коллекцию предметов искусства огромной ценности. Случайно застряв в маленьком заснеженном гор... Сколько стоит любовь? Велла Манн 1 Только не сегодня! Не сейчас! Все это казалось до смешного нелепым, но Сирене было не до смеха. Ее внимание было поглощено пыхтящей, окутанной паром «тойотой». Все ясно – течет радиатор. Она нажала на тормоз, включила «дворники» на полную мощность и наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь залепленное снегом стекло. Куда, черт возьми, ее занесло ? Вообще-то она собиралась добраться до озера Тахоа и, возможно, уже добралась бы, если бы шоссе не было забито машинами, продвигавшимися вперед с черепашьей скоростью. Сирена крепко вцепилась в руль и прищурилась. Хорошо, что она поставила новые «дворники» перед выездом. Даже если «тойота» вот-вот отдаст концы, по крайней мере, понятно, куда едешь. Однако вид городка, через который она проезжала, уверенности не прибавлял. В двух кварталах впереди она заметила скопление старых автомобилей – там трепетали на ветру выцветшие флажки. Справа у бакалейного магазинчика валялись тележки, опрокинутые мощными порывами ветра. Отдельно стоявшая автостанция также не внушала особых надежд, потому что высокий, плотно укутанный мужчина, как видно, уже выбился из сил, пытаясь справиться с длинной очередью клиентов. И дело было даже не в непогоде – сама станция казалась слишком маленькой и недостаточно современной. Неважно. Судя по тому, что показывал термометр, ей еще повезло – она ухитрилась добраться до этой станции, прежде чем «тойота» окончательно выдохлась. Сирена съехала на обочину, пропуская легковые машины, грузовики, трейлеры и автобусы. Она сделала вид, что не замечает любопытных и беззаботных взглядов тех, чьи машины вели себя надлежащим образом. Она их не винила. Конечно, ни у кого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она накрыла его пальцы своими, стараясь согреть их.

– Дядя Гэллам. – Его голос звучал хрипло. – Сирена заставила меня о многом подумать.

– Уж, наверное, ты умеешь думать получше, чем я, – пробормотал Гэллам голосом, еще более хриплым, чем у Грейнджа.

– Вряд ли. – Грейндж сжал плечи Сирены. – У меня в голове как будто ураган бушевал, все крутилось, мелькало и переворачивалось.

Гэллам кивнул.

Грейндж показал на диван.

– Она вам сказала?

Гэллам и Герти покачали головами.

– Она отдала их мне.

У Герти открылся рот. Гэллам только моргал, и Сирена подумала, что на сегодня его способность воспринимать исчерпана.

– Если бы я только мог, – продолжал Грейндж, – я бы отдал их ей обратно. Я не хотел их брать.

Я люблю тебя. Что бы ты ни сказал, я буду тебя любить.

– Потому что она заставила меня принять решение. Дядя Гэллам, если ты этого хочешь, я помогу тебе восстановить станцию.

– Восстановить? – Герти была похожа на ребенка, который не верит своим ушам.

– Я собираюсь продать подарок Сирены. – Грейндж кивнул на вещи, а его пальцы еще крепче сжали ее плечи. – После всего что вы для меня сделали, я не могу поступить иначе. Я положу деньги на ваш счет, и вы можете с ними делать все, что пожелаете. Если хотите поехать путешествовать – это ваше дело. Если собираетесь строить новую автостанцию, пожалуйста. Деньги есть.

Гэллам что-то сказал, но Сирена не слышала – его голос заглушила песня, звучавшая в ее сердце. Она сняла с плеча руку Грейнджа и переплела свои пальцы с его так крепко, как только могла. Она знала, что он смотрит на нее, но ей мешали видеть слезы. Ей хотелось и плакать, и смеяться. Хотелось сказать ему, как она его любит.

– Я думаю, – говорил Грейндж, – что был бы рад, если бы ты решил строить. Вот почему я так долго бродил по улицам. Старался вообразить тебя без станции, на которую надо каждый день ходить, которая помогает тебе чувствовать себя частью города и его будущего. И у меня ничего не получилось.

Из горла Сирены вырвались рыдания – или смех. Ей было все равно. Она потянула Грейнджа за руку, и он неловко плюхнулся на диван рядом с ней. Тогда она прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди.

Он был одет не в свою любимую старую футболку, а в рубашку, которую она купила ему в Рыбачей гавани.

– Двойное торжественное открытие, – напомнила Сирена. – Вы с мужем столько времени крутились как белки в колесе. Боже, как я буду счастлива, когда это все кончится.

– Я тоже. А вот насчет мужа не знаю. Не припомню, когда еще у него было столько энергии.

– Я заметила. – Сирена подошла к новому окну, которое занимало почти всю обращенную к улице стену «Даров Герти», увидела яркие флажки, трепетавшие на ветру над новой станцией дяди Гэллама, и представила себе его лицо, с которого в последнее время не сходило ликующее выражение.