ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сирена Айсом неожиданно обнаруживает, что оставленные ей в наследство отцом старые вещи представляют собой коллекцию предметов искусства огромной ценности. Случайно застряв в маленьком заснеженном гор... Сколько стоит любовь? Велла Манн 1 Только не сегодня! Не сейчас! Все это казалось до смешного нелепым, но Сирене было не до смеха. Ее внимание было поглощено пыхтящей, окутанной паром «тойотой». Все ясно – течет радиатор. Она нажала на тормоз, включила «дворники» на полную мощность и наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь залепленное снегом стекло. Куда, черт возьми, ее занесло ? Вообще-то она собиралась добраться до озера Тахоа и, возможно, уже добралась бы, если бы шоссе не было забито машинами, продвигавшимися вперед с черепашьей скоростью. Сирена крепко вцепилась в руль и прищурилась. Хорошо, что она поставила новые «дворники» перед выездом. Даже если «тойота» вот-вот отдаст концы, по крайней мере, понятно, куда едешь. Однако вид городка, через который она проезжала, уверенности не прибавлял. В двух кварталах впереди она заметила скопление старых автомобилей – там трепетали на ветру выцветшие флажки. Справа у бакалейного магазинчика валялись тележки, опрокинутые мощными порывами ветра. Отдельно стоявшая автостанция также не внушала особых надежд, потому что высокий, плотно укутанный мужчина, как видно, уже выбился из сил, пытаясь справиться с длинной очередью клиентов. И дело было даже не в непогоде – сама станция казалась слишком маленькой и недостаточно современной. Неважно. Судя по тому, что показывал термометр, ей еще повезло – она ухитрилась добраться до этой станции, прежде чем «тойота» окончательно выдохлась. Сирена съехала на обочину, пропуская легковые машины, грузовики, трейлеры и автобусы. Она сделала вид, что не замечает любопытных и беззаботных взглядов тех, чьи машины вели себя надлежащим образом. Она их не винила. Конечно, ни у кого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Одеяло? – Она всмотрелась в расплывчатый силуэт за занавеской. Он стоял с протянутыми руками и смотрел на нее.

– Вместо одежды. Ту, что вы сняли, надеть нельзя. Не представляю, что с ней делать. Моя тетя Герти обещала постирать. Может быть…

– Эти тряпки все равно уже никуда не годятся, – поспешно проговорила Сирена, направляя душ на занавеску, чтобы укрыться за водой. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы тетушка Грейнджа стирала ее усыпанный блестками свитер. – Пусть пока полежат.

– А белье? Что вы с ним собираетесь делать?

Сирена подумала о своем бюстгальтере, состоявшем больше из кружева, чем из материи, и о крошечных трусиках. Она не сомневалась, что Грейндж теперь увидел все, и это касалось не только ее белья, но и ее самой.

– Это уж моя забота – постираю и высушу.

– Ну как хотите. Вам что-нибудь еще нужно? Может быть, потереть спину?

– Нет, спасибо. Послушайте, вы не хотите удалиться?

– Не знаю. Не так уж часто у меня в ванной оказывается обнаженная женщина. С юппи этого обычно не случается.

– А вы юппи?

– Дядя Гэллам говорит, что да. В его устах это звучит как комплимент.

Если бы она не слышала смеха в его голосе и не видела, что он отошел подальше, к самой двери, она бы запаниковала.

– Юппи не пялятся на женщин, стоящих под душем. Что тогда о них станут говорить в клубе?

– В клубе наверняка захотят узнать, как это мне так повезло. Сирена, похоже, вы плохо знакомы с юппи. И с клубами.

– И не имею намерения знакомиться ближе. Будьте добры, выметайтесь отсюда.

Грейндж шумно вздохнул.

– Вам только бы лишить человека удовольствия. Обед на плите. Поторапливайтесь.

Он ушел. Сирена должна была бы почувствовать облегчение. Она и почувствовала. Но неужели он нашел ее настолько неинтересной, что предпочел удалиться на кухню? Возможно, признала она. Впрочем, что взять с мужчины, который мог предположить, что она будет рада весь вечер проходить, завернувшись в старое колючее одеяло.

Однако Сирене пришлось изменить свое мнение, когда она поняла, что сделал Грейндж. Да, он оставил для нее старое армейское одеяло, но под ним скрывалась стопка одежды. Там были мягкая фланелевая рубашка, толстые носки и хлопчатобумажные спортивные брюки. Не самое роскошное одеяние, но в ту минуту ей казалось, что лучше ничего и быть не может. Одеяло было всего лишь еще одним свидетельством его чувства юмора. Юппи? Возможно. Но не только.

Вытеревшись и подсушив полотенцем волосы настолько, что их стало можно уложить в некое подобие прически, она оделась. Она уже собиралась выйти из ванной, но вдруг остановилась, закатала повыше штанины и завернулась в одеяло так, чтобы казалось, что под ним больше ничего нет.

В кухне стоял запах жареного лука. Сирена остановилась на пороге и стала наблюдать.