ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сирена Айсом неожиданно обнаруживает, что оставленные ей в наследство отцом старые вещи представляют собой коллекцию предметов искусства огромной ценности. Случайно застряв в маленьком заснеженном гор... Сколько стоит любовь? Велла Манн 1 Только не сегодня! Не сейчас! Все это казалось до смешного нелепым, но Сирене было не до смеха. Ее внимание было поглощено пыхтящей, окутанной паром «тойотой». Все ясно – течет радиатор. Она нажала на тормоз, включила «дворники» на полную мощность и наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь залепленное снегом стекло. Куда, черт возьми, ее занесло ? Вообще-то она собиралась добраться до озера Тахоа и, возможно, уже добралась бы, если бы шоссе не было забито машинами, продвигавшимися вперед с черепашьей скоростью. Сирена крепко вцепилась в руль и прищурилась. Хорошо, что она поставила новые «дворники» перед выездом. Даже если «тойота» вот-вот отдаст концы, по крайней мере, понятно, куда едешь. Однако вид городка, через который она проезжала, уверенности не прибавлял. В двух кварталах впереди она заметила скопление старых автомобилей – там трепетали на ветру выцветшие флажки. Справа у бакалейного магазинчика валялись тележки, опрокинутые мощными порывами ветра. Отдельно стоявшая автостанция также не внушала особых надежд, потому что высокий, плотно укутанный мужчина, как видно, уже выбился из сил, пытаясь справиться с длинной очередью клиентов. И дело было даже не в непогоде – сама станция казалась слишком маленькой и недостаточно современной. Неважно. Судя по тому, что показывал термометр, ей еще повезло – она ухитрилась добраться до этой станции, прежде чем «тойота» окончательно выдохлась. Сирена съехала на обочину, пропуская легковые машины, грузовики, трейлеры и автобусы. Она сделала вид, что не замечает любопытных и беззаботных взглядов тех, чьи машины вели себя надлежащим образом. Она их не винила. Конечно, ни у кого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Еще немного, и он никогда не возьмется за работу.

Он поставил воду для кофе и проскочил через гостиную, старательно отводя взгляд от фигуры спящей. Что ж, это действительно то, о чем только может мечтать каждый мужчина, но как всякая мечта, она, скорее всего, исчезнет еще до того, как он закроет станцию нынче вечером. Или выяснится, что ее разыскивают по обвинению в растрате или уклонении от налогов, или у нее на хвосте висит дружок – какой-нибудь борец-профессионал фунтов в триста весом.

Жаль. Хотелось бы узнать побольше об этой даме, которая управляется с цепями лучше, чем шофер грузовика, и таскает за собой кучу хлама, которую ей оставил папаша.

Хотя Грейндж принимал душ на ночь, он опять залез в кабинку и пустил прохладную воду, чтобы прочистились мозги. По крайней мере, он хотел, чтобы это произошло, но, к несчастью, в кабинке стоял запах шампуня, которым она вчера мыла голову.

А волосы у нее действительно светло-пепельные. Вчера трудно было понять, потому что она подняла воротник, да еще была вся мокрая от снега. Красивые глаза – да что там, не просто красивые. Он подумал, знает ли она сама, что обещает туманная глубина ее взгляда? Наверное. Ни одна женщина, так восхительно слепленная природой, не может не догадываться, какое впечатление она производит на мужчин.

Конечно, существует возможность, что Сирена Айсом и думает не так, как другие женщины. Любого, кто сменил столько занятий, исколесил всю страну вдоль и поперек без видимых причин и целей, кому нравится называть себя цыганкой, нельзя мерить общей меркой.

– Вы собираетесь провести здесь все утро?

Грейндж вздрогнул и порадовался, что она не может прочитать его мысли. Достаточно и того, что она совсем близко, за дверью ванной.

– Кто бы говорил, – ответил он громко, чтобы его можно было расслышать за шумом душа. – Вы вчера торчали в душе больше часа.

– Неправда.

– Откуда вы знаете? Вы же уснули под душем, и я слышал, как вы похрапывали. Что вам нужно? Я сейчас выхожу.

– А вы всегда такой сердитый с утра? Вода кипит. Что вы собирались с ней делать.

– Кофе, – пробурчал Грейндж, стараясь, чтобы струйки душа не попадали в рот.

– Судя по тому, что я теперь знаю о ваших кулинарных талантах, думаю, на большее, чем растворимый, вы не способны, – заявила она. – Давайте скорее. Я сейчас приготовлю.

Вытираясь, Грейндж попытался припомнить, когда в последний раз женщина делала для него кофе. К сожалению, ему не удалось вспомнить ничего, что могло бы потешить его самолюбие. Одно время, сразу после колледжа, он чуть было не расстался с холостяцкой жизнью, но с тех пор, казалось, прошло несколько световых лет.

Если он снова услышит вопрос, под каким созвездием родился, то пробьет кулаком кухонную стену.