– Моя мама довела искусство изготовления самбукового вина до совершенства.
Грейндж стал заливать бензин в видавший виды грузовичок.
– Тогда этим двум женщинам лучше не встречаться. Тетя Герти приходит в ярость, когда подвергают сомнению ее первенство в кулинарии.
– Вы не знаете мою маму. Она даже родной сестре не открыла бы своих секретов, – сказала Сирена, протирая ветровое стекло грузовичка далеко не чистой тряпкой.
– С Герти то же самое. Когда она принимается за дело, то даже Гэллама выгоняет из кухни.
Сирена хотела спросить, кто такой Гэллам, но в это время из вереницы машин вырвался самосвал. Долив бензин, Грейндж поспешил к нему навстречу, а Сирена быстро отступила, чтобы ее не забрызгал грязью тронувшийся грузовичок. Это было ошибкой. Она едва не налетела на пожилую пару, одетую так, словно они собрались в круиз по Карибскому морю.
Женщина спросила, есть ли здесь кто-нибудь, кто может им помочь.
– Мне кажется, вам следовало бы получше подготовиться. В конце концов, такая погода для вас, наверное, не новость.
Сирена прикусила язык, чтобы не ответить грубостью. Ей очень хотелось спросить, всегда ли эта дама одевается в летнюю одежду, когда собирается в места, где снег не новость. Но что толку от перебранки с клиентами?
Племянник тети Герти, уже взявшийся за самосвал, послал Сирене взгляд наполовину умоляющий, наполовину требовательный.
– Поможете? Если вам, конечно, не слишком холодно. Вы замерзли?
Замерзла? Это слишком мягко сказано.
– Ерунда! – Она пожала плечами. – У меня неплохо получается.
Пять минут спустя «седан» пожилой пары тронулся в путь, взметая снег, а Сирена стала обладателем первых чаевых – двух долларов. Она быстро произвела подсчет. Если так пойдет и дальше, она разбогатеет примерно через неделю после того, как замерзнет насмерть.
Уже давно стемнело, когда Сирена наконец смогла передохнуть. Маленький вдруг офис опустел. Волосы, которые прежде были взбиты копной и возвышались над головой по меньшей мере на фут, повисли влажными прядями. Если косметика не текла по лицу, то только потому, что ее уже давно смыло. Слаксы стали такого цвета, которого не в силах изменить ни один стиральный порошок и которого побоялся бы любой модельер. У нее было такое ощущение, будто ее только что вынули из морозильного шкафа.
Но все это было неважно. Она здесь не за тем, чтобы производить на кого-нибудь впечатление. По правде говоря, она уже и сама не знала, что она делает в этом погребенном в снегу городишке. Ей хотелось к маме, хотелось, чтобы кто-нибудь утешил ее и все исправил. Такого чувства она не испытывала уже много лет.
– Я думаю, это ваше.
Сирена прищурилась, по крайней мере, попыталась прищуриться.






