У нее был отсутствующий взгляд. Грейндж хотел сказать, что возьмет все в свои руки, но не стал этого делать. Было важно, чтобы она училась сама разбираться в делах.
– Дом – это прекрасный способ избежать налогов на капитал, – продолжал он. – Можно изучить некоторые инвестиции, свободные от налогообложения, хотя они не всегда продуктивны при длительных сроках инвестирования.
Она смотрела на него, и под взглядом огромных серых глаз он умолк.
– Грейндж, мне придется продать коллекцию, чтобы все это стало возможным.
– Поверь, Брюс справится с этим как нельзя лучше.
– Грейндж. – Сирена села в постели, очевидно, совершенно не думая о том, что на ней ничего нет. – Ты меня не слушаешь. От одной мысли о том, чтобы продать то, что подарил отец, мне хочется плакать. – Она встала. – Ты говоришь, что я буду так богата, что смогу не работать. А что мне тогда с собой делать?
Ты будешь готовить мне еду. Заниматься со мной любовью
. Но Грейндж знал, что этого нельзя говорить вслух. Вот они – женщины девяностых. Только заикнись о чем-либо подобном, и получишь палкой по голове.
Она задала серьезный вопрос. Он искал серьезный ответ. Многие вполне обеспеченные и независимые люди, которых он знал, продолжали работать. Существуют, конечно, пенсионеры, но и у них, как правило, есть интересы, наполняющие жизнь смыслом. Путешествия? Нет, она думает о доме, собирается пустить корни. Благотворительность? Может быть, но такая, чтобы она чувствовала себя нужной, незаменимой.
– Ты можешь поступить в колледж. – Он повторялся, и это прозвучало не к месту.
– И изучать что?
Он боялся этого вопроса.
– Тебе же нравится театр. Ты могла бы заняться этим более основательно.
– Возможно.
– А как насчет психологии? Философии? Математики? Биологии – разве ты не хочешь узнать, как устроена природа?
Сирена понимала, что он не в состоянии ответить на ее вопросы.
– Я не хочу тратить время на учебу, чтобы потом мои знания не нашли применения. Мне нужно работать.
Но дело было не только в этом. Ей нужно было чувствовать себя состоявшимся человеком, а для этого самой пробивать дорогу в жизни. Грейндж не мог сказать, откуда он это знает, но он был совершенно уверен, что прав.
Он сел. Вот как раз об этом, о растущей внутренней связи между ними, он хотел ей сказать.
Раздался телефонный звонок.
Наконец, после неоднократных прощаний и «буду, как только смогу», он повесил трубку.
– Я этому не верю. – Грейндж откинулся на кровать. – Просто не верю.
– Чему?
– Курорт, опять этот проклятый курорт.
– Что случилось? – настойчиво спросила Сирена, чувствуя себя детективом, который пытается добиться показаний упорно сопротивляющегося свидетеля.
– Случилось то, что вчера вечером плановая комиссия города одобрила проект. Строительство начнется немедленно.






