ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Характер у Марка Геннадиевича Бестужева предполагал, что не нужно дожидаться, пока неприятности придут к нему. На все угрозы один ответ – всегда бей первым! И этот принцип придется к месту, когда... Бей первым Владимир Геннадьевич Поселягин © Владимир Поселягин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Пролог Очнулся я от тупой ноющей боли. Причём никак сразу не мог понять, что именно болит. Но потом, подняв левую руку, вторая была чем-то прижата или связана, видимо к койке привязали, и коснувшись головы, чуть не взвыл. Теперь боль ощущалась лучше, ныла всё же голова. Однако ничего себе банальный аппендицит, как мне сообщил дежурный врач приёмного отделения, куда меня привезли на «скорой». А так всё хорошо начиналось, только приехал в офис и занялся бумагами по договорам, что сегодня требуется подписать, как меня скрутило болью, потом больница и анестезиолог в операционной, что зачем-то махал перед моим лицом пальцами, велев считать. Не успел досчитать, как темнота и последующее осознание себя с этой болью. Чего они там ещё сделали, мясники чёртовы? У меня живот и бок болели, а не голова. Неужели с препаратами напутали? Да нет, вряд ли. Меня же в Склиф привезли, он был ближе всего, а тут опытные врачи, попусту наговаривать на них не стоит, это я так, по-стариковски брюзжу. Что меня привлекло, так это чириканье птичек, где-то рядом долбился дятел, и кукушка свой отсчёт начала, шумел ветер в листве, вот явно рядом прожужжал шмель. Ещё было слышно множественное жужжание мух, но как-то фоном оно шло. Я даже поразился, молодцы врачи, звуки леса включили в операционной, чтобы вот так в гармонии проводить операцию. Или я уже в палате? Или где там? В реанимации? Не знаю, до этого мне анестезию всего дважды делали, да и то при посещении стоматолога, местную, это была первая операция в моей жизни. Тут мне наконец удалось приоткрыть один глаз, второй не открывался, кажется чем-то зал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Правда, сто пятьдесят лет назад.

Кстати, да, я узнал, в какое время меня занесло. Мне дату от сотворения мира говорили, сейчас счёт на Руси по нему был, а посчитав по рождению Христову, я понял, что сейчас тысяча пятьсот сорок третий год. Может, я ошибся на несколько лет, плюс-минус парочку, но главное, что сейчас шестнадцатый век, и этот факт я был вынужден признать. Досмотреть остальные вещи я не успел, появились остальные парни, их Тимоха привёл, включая Прошку, виновника того, что мы так сорвались рано из имения, хотя планировали это на более позднее время. Никому из парней не нравился боярин, так что утечь хотели все, помнили ещё свободу, а тут жизнь сытой не назовёшь, вкалывали с утра до зари.

Радость нашего воссоединения началась сразу же с претензий, что высказал Павел, самый старший из бродяг, которых захолопил боярин Кувшинов:

– А чего это ты наши вещи на себя надел? Это мы их скрали, наши они!

Я даже растерялся от таких нападок, поэтому ничего сразу вразумительного сказать не смог. В общем, у меня и ремень с ножом отобрали, Павел сразу перепоясался, и лук с колчаном забрали. Оставили только кошму, вроде как я её вынес, да и в навозе та была, пахучая, никто на неё не позарился. Неприятно, конечно, но он был прав, трофеи их, просто как самый умелый, я думал, что мне придётся всем пользоваться, но у парней были свои доводы. К тому же те торопились, похватали вещи и по дну оврага рванули дальше, посоветовав мне не отставать. Да куда там, уже через сто метров я их видеть перестал. Махнув рукой, я сел на склон оврага и стал дожидаться темноты, уже вечер, скоро стемнеет, а там разберусь. Видно, что парни для себя решили, что мне с ними не по пути, так что смысла бегать за ними я не видел. А посидев так, подумав, решил, что нужно выходить к реке. Из озера вытекает ручеёк, он же куда-то впадает, в какую-то речку, а та в другую, и если идти по берегам, можно и до Оки добраться. Ну, если речка не впадает в Волгу. Это вряд ли, конечно, Ока мне кажется вероятнее. Кстати, пока парни собирались, Тимоха со смехом рассказывал, как бегал Немой, его искал, потом забрал лопату, догрёб остальной навоз и уехал в имение. Значит, искать нас начнут с утра, вряд ли кто ночью это будет делать.

Наконец стемнело, и, встав с валиком кошмы в руках, я поднялся на склон и направился прямиком к имению. Кошма тяжеловата для меня, но бросать её я не собирался, двух метров ширины и трёх длины, пусть в дырах, но на ней спать можно и другим краем накрываться. Она у нас на сеновале что подстилка была, как матрас. Ну, а то, что одна сторона испачкана навозом, так высохнет, отдеру, и чисто будет, а потом, когда немного обживусь, куплю щётку и помою на берегу реки. Если к тому времени она ещё со мной будет. Да нормально.