К чему этот разговор вообще? Вы что, как-то испытываете меня? Я сделаю свою работу, не переживайте. Для этого мне не нужен мужчина. Мой дар отличается от дара Мари и Галы. У меня уже получается. Вы бы поинтересовались у Раяна. Я не хочу продолжать этот разговор, извините.
— Мне уже все равно — получается у вас или нет. С некоторых пор это перестало иметь значение…
Я не слушала его больше, уходила к дому. Обсуждать такие вещи при посторонних, по меньшей мере странно. Что он, не понимает, что даже если бы я хотела что-то уточнить, выяснить, я не могу делать это при стольких свидетелях. Например, у них что, принято двоеженство? Если ему все равно, получается у меня или нет, что — он согласен и дальше обслуживать Галу? Меня раздражало и утомляло его упрямство, какое-то топтание на одном месте. Как я мечтала, чтобы он оставался просто работодателем.
— Он отложил помолвку, деточка, зря ты так с ним, — укорила Марашка.
— А я должна была об этом догадаться? Что я должна была думать, что он предлагает мне стать второй женой?
— Да что ты? Двух жен не берут, не положено.
— А я знаю, что тут у вас положено, а что не положено?
— Ну, теперь знаешь же.
— Марашка, не надо. Отложил же — не отменил? Что изменилось? Она в запасе. Гала никуда не делась. Сколько там остальных и как с ними дела — не известно. Это все противно, гадко. И мне не нужно. Хоть вы объясните — что ему надо? Я ничего не понимаю. Что за представление перед всем отрядом? Я не могу думать о работе — я думаю, как сделать, чтобы он отвязался от меня. Человек не понимает слов, я пыталась бежать от него — он не делает выводы. Что мне еще сделать, чтобы меня услышали? Убить себя? Не изводите хоть вы меня, пожалуйста. Что он сюда мотается? Сил уже нет.
— Сама не думала, что все так вот… Видно полюбил, деточка, все поняли кроме тебя.
— Ага, и узнаю я это от вас. Бред. Когда любят, ведут себя иначе.
— Как я должен вести себя, Наташа? Как себя ведут, когда любят? — неожиданно раздалось от подножья лестницы.
— Вы?! Вы шли за нами и подслушивали? Ну и…тем лучше.
Я пыталась открыть дверь в свои комнаты. Он подошел и помог мне. Оглянулся и сказал: — Оставь нас, няня, мы просто поговорим.
Не обращая внимания на мое сопротивление, завел в спальню и усадил в кресло. Зажег толстую вечернюю свечу щелчком пальцев. Сел в кресло напротив.
— Ты права, Наташа, я не знаю, как себя вести. Я долго не понимал, что со мной происходит. Почему меня так тянет к тебе. Думал, что просто ты другая и это что-то новое для меня. Боролся с собой. Понял после той ночи. Мы ругались, а меня распирало от счастья. Мне нужно было понять и я ушел. И понял… что теряю… что в той комнате осталось все, что мне нужно в жизни. Шаг за порог — и чувство утраты, упущенных минут счастья.
У меня трудная ситуация.






