И говорила она с ним, и винилась — толку?
А что у него к тебе — не пойму я. Как приворожила. Сказала я ему — проверь, что ты на себя не похож? Проверяли — не виновата ты.
Невесту опозорил, а Галу как таскал, так и таскает. И ты нужна… Как увидел, что Зодара ты не любишь — не стал отказываться. Тянет, говорит — не могу без нее.
Я говорила с Зодаром — что ж ты не приголубил, не поцеловал? Влюбилась бы, куда б делась? Лаской да терпением-то… А он говорит — глаз не спускал, если бы хоть что проскользнуло — схватил бы и не отпустил вовеки. А ты просто красотой его любовалась — как все. Не судьба, видно… А может — и к лучшему? У старших сынов тоже семей не было, через дочку проклятье не передается. Так и пресечется проклятый род, не будут баб несчастных оставлять, да сынов на раннюю смерть плодить. Я за ним уйду, а больше и горевать некому. Дочка может и хорошо, что далеко. Зато счастливая. Мужик у нее рыжий, конопатый, они там все или рыжие, или белесые. Бабы у них страшные. Вот они и поставили условие — чтоб разрешили на осенних сватаньях им тут быть. И десяток дев самых красивых у нас отбирают. И идут ведь. Ни одну еще силком не тащили. Они там рыжие да поганые, а смотрят с восхищением, любуются, балуют, на руках носят, берегут. Что еще бабе надо? Чтобы она одна весь свет собой застила…Да дети в достатке жили. А они только богатые и едут сюда.
Ты, деточка, прости, что на тебя все вывалила. Слышала я, как ты его сегодня… Вот и лежу до сих пор, сил не стало. Я хочу, чтоб ты зла на него не держала. Просила — расскажи ей, а он — жалость мне не поможет, а последние дни отравит. Мне б ее на руках только еще раз подержать… А тут ты вовремя напилась, позорная. Вот и подержал, хоть так.
— Как подержал? Когда? Яшка… Яшка говорила, что ушли они.
— Не выдала, значит. Полночи держал и баюкал. Яшка говорит — винищем от тебя прет, бормочешь всякое, а он улыбается и смотрит, как на чудо… Ты не проговорись ему, что знаешь, не простит мне. И что они в тебе нашли?
— Сама не понимаю, верите? А что ж вы говорили, что он с Галой спит сейчас?
— Так уехали ж, я надеялась. Ты прости, но мне все равно с кем — с ней, с тобой ли — жил бы. А вдруг бы с ней что получилось? Вон она какая, где надо — кругленькая. А ты мала…
— Ага, худа да вредна. Я помню. Не переживайте — не скажу ничего. Но и обещать вам не буду ничего, извините. Зла точно уже не держу. Пойду я. Все равно не усну и вам спать не дам. А вы ж говорили, что я красивая… — А я что, говорю, что некрасивая? Нарастить тебе мяса нужно снизу да сверху, так цены тебе не будет.
— Хорошо, я постараюсь.
— Может, за то тебя и любят, что умна ты, кто ж знает-то?
Я вышла в коридор. Ребята сидели на лавке — притащили с собой. Я подошла и села между ними.
— Посижу тут под охраной.






